Покрывало вдовы

 – Не могу понять, да и темно было. То ли это был негр? Во всяком случае, не обычный человек.

Пилипенко с трудом вылез из-за тесной парты. Проговорил, еще не закончив движения:

– Ясно. Следствие примет к сведению любую информацию. У меня к вам последний вопрос. Почему вы по-армейски говорите?

Мельников пожал плечами.

– Так я в армии служил.

Пилипенко и Жаров попрощались и вышли.

– Мы с тобой тоже в армии служили, – сказал следователь, усмехнувшись. – И почему таким дебилам позволяют детей учить?

– Крыша мира сильно поехала за двадцать лет, – сказал Жаров.

Пилипенко улыбался редко и то именно так: похоже на какую-то горькую усмешку, а если и шутил, то с серьезным лицом, отчего окружающие часто не понимали его шуток.

– Чужие мы с тобой на этом празднике жизни, – сказал он и добавил (с серьезным лицом), когда какой-то мальчишка с налету ткнулся ему головой в живот: – Без сменной обуви.

– Значит, попытка преднамеренного убийства, – проговорил Жаров. – Про лицо водителя я что-то не понял, но чем-то сверхъестественным тут попахивает.

– Для тебя всегда попахивает. Тебе надо в противогазе ходить. Гм… Странное лицо водителя… Негр… Тут что-то очень простое может быть.

– Или наоборот – чрезвычайно сложное. Кто ж мог покуситься на жизнь обыкновенной женщины? Кто она такая, кстати? Где хоть работает?

– Нигде. Домохозяйка. Между прочим, она еще в больнице. Самое время навестить пострадавшую.

Явление оборотня

В хирургическом отделении Ливадийской больницы Жарова заставили надеть бахилы.

Он глянул на проходе в высокое зеркало вестибюля, удостоверившись, что выглядит идиотом с большими синими ступнями. В палате содержались трое: Вера, жена Куроедова, с каменной ногой на растяжке, девочка с гипсом-воротником и старушка с обеими перевязанными руками.

На тумбочке, в простой стеклянной банке стоял скромный букет мелких разноцветных астр, вестимо, от мужа. Жарову стало стыдно за голландские розы, которые он притащил незнакомой женщине. В качестве приложения он подарил ей номер «Крымского криминального курьера», конечно же, не тот, где была напечатана статья ее мужа, преодолев соблазн подвергнуть пострадавшую такому испытанию.

Газета служила средством знакомства, не более.

– Огромное вам спасибо за цветы, – сказала Вера. – Я как раз очень розы люблю. Потому что они с шипами, не дадут себя в обиду. Правда, не знаю, чем моя история интересна для вашей газеты.

– Вы про меня напишите, – подала голос старушка.