Звёздная паутина. Рассказы

Из караула доносилось позвякивание. «Вооружаются на смену», – механически отметил про себя Смирнов и снова взял в руки нож.

В этот самый момент он понял, что что-то идёт не так. Рука сама сжала рукоятку ножа с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Смирнов широко раскрыл от изумления глаза. Сигарета выпала из разжавшихся губ и коротко пшикнула в кастрюле с чищенной картошкой.

Острие ножа смотрело точно в живот.

Рука сделала быстрый рывок, Смирнов глухо ойкнул, и с лезвия ножа в кастрюлю, рядом с плавающей сигаретой, упали тёмно-красные капельки крови.

15

Ноги Шарапова лежали за порогом, а голова покоилась в коридоре. Роковой удар о дужку щеколды затормозил падение и отбросил верхнюю часть туловища назад. Увидев тонкую струйку крови, текущую из небольшой в, общем-то, раны на виске, и уже образовавшую маленькую лужицу на полу, Катышев вдруг не выдержал и заорал:

– Что это?!! Что это, я хочу знать?!!

Продолжение этого вопля было настолько нецензурным, что Латышев невольно поморщился.

Осокин не стал морщиться. Он развернулся и со всей силы съездил Катышеву по зубам.

– Заткнись, – процедил он.

Катышев прижал ладонь к окровавленным губам и молча отошел в сторону. И тут же, словно из ниоткуда, возник Голубев и склонился над телом помощника. Нащупал на руке вену и замер.

– Пульса нет… Всё, – сказал он по окончании томительно долгой минуты молчания и встал.

Где-то в углу судорожно дышал Катышев.

– Мужик ты или баба? – услышал Голубев спокойный вопрос Осокина, обращенный к Катышеву, после которого последовало не менее спокойное продолжение:

– А ну вали отсюда, а не то будешь лежать рядышком.

Катышев ещё раз судорожно вдохнул, пробормотал что-то и побрёл в сторону спального.

Осокин повернулся к Голубеву.

– Честное слово, я не знаю, что всё это значит, и как нам быть, но теперь… Ты командир.

От этих слов Голубев слегка растерялся. Действительно, теперь он за старшего, и ему решать не только за себя, но и за всех остальных.

В горле сразу пересохло.

Голубев сел на лавку и слегка охрипшим голосом подозвал Трохина.

– Троха, принеси чаю.

Трохин молча кивнул и пошел на кухню. Буквально через полминуты он вернулся весь бледный и, заикаясь, пробормотал:

– Там Смирнов…

– Что Смирнов?! – взвизгнул на него появившийся откуда-то Катышев.

– Заткнись! – заорал на него в ответ Голубев, потом повернулся к Трохину.