Рюммери

Даже с такого расстояния Рюмси осознавала, какой он массивный и как тяжко придавил свое страшное ложе. Его пальцы не уступали длиной стволам сосен, а ногти были величиной со взрослого мужчину. Глаза Рюмси заслезились, будто созерцание великана бросало вызов зрению. Его тело окутывал желто-золотой туман, поблескивающий искрами, как из костра. Казалось, это сами звезды кружат в диком танце, точно вредные дети, сбежавшие из-под присмотра Матери-Луны.

Все, что рассказывали Кир и Брэкки, оказалось правдой. Только они не сказали самого главного – насколько красивым выглядел великан.

Он уничтожил треть деревни. Принес лишь горе и смерть. Но первое, о чем подумала Рюмси – это существо являлось прекраснейшим из созданий, виденных ею за всю жизнь. На нем не было ни следов крови, ни ушибов. Странно, но по сравнению с мертвым великаном все вокруг казалось серым и безжизненным. Лишь он выглядел настоящим, блистающий красками. И никто этого будто не замечал. Кроме нее. Сердце Рюмси наполнила горечь и печаль от того, что такое прекрасное существо мертво.

Великана, помимо совершенной красоты и огромного размера, ничто не отличало от обычного мужчины. Волосы гиганта слегка колыхались – казалось, даже ветер хотел насладиться прикосновением к столь прекрасному существу.

Неожиданно по ее щекам покатились слезы. Рюмси охватило смутное волнение, когда она взглянула на лицо прекрасного создания.

“Наверное, это лишь игра воображения и мне показалось”, – решила она. Понимая, что врет сама себе.

– Ты плачешь? – удивился Кир, глядя на Рюмси.

– Конечно, она плачет. Или ты не знаешь, сколько горя эта тварь принесла? – вскрикнул Брэкки.

Кир фыркнул, но без злобы. Он оценивающе зыркнул на Рюмси, а затем взглянул на великана:

– Пойдем уже.

Рюмси молча двинулась, последний раз посмотрев на это прекрасное существо. На его тело, на голову, на точно такие же отметины под глазами, как у нее самой.

2

Когда ребята приблизились к деревне, вонь стала невыносимой.

– Какого черта они творят? – удивился Кир, имея в виду нескольких мужчин, ломающих стену в доме.

– Как будто не понятно, – отозвался Брэкки. – Умер кто-то.

– Представь себе, не понятно, – огрызнулся толстяк.