Рюммери

 – К чему тогда дом ломать?

– Человек умер в доме. Они ломают стену, чтоб вынести сквозь нее мертвеца. Потом дыру заделают. И если мертвец вылезет из могилы, то не сможет вернуться в дом, ведь дыры, через которую его вынесли, уже не будет, – спокойно пояснила Рюмси. В памяти всплыла замурованная стена в комнате, которую ей отвели в семье Брэкки.

Кир лишь пожал плечами и направился к развалинам, повязывая на лицо тряпку, но его остановил Брэкки:

– Ничего не забыл?

– Нет, – промямлил Кир. – Надеялся, ты забудешь.

– Зачем испытывать удачу, когда будущее можно узнать? – лукаво усмехнулся Брэкки.

Кир вздохнул и махнул рукой.

– О чем это вы? – подала голос Рюмси.

– О провидцах! О ком же еще? – презрительно буркнул Кир. – Как ты заметила, наш Брэкки ярый любитель разных предсказаний. Не понимаю только, для чего тратить время, если будущее постоянно хорошее?

Рюмси не удивилась: ей и прежде приходилось видеть в глазах Брэкки мечтательное выражение, ищущее чего-то волшебного и потустороннего.

Брэкки, ничего не ответив, направился к красивому деревянному дому. Кир и Рюмси двинулись следом.

Здание – известное среди местного населения как Золотой Дом – возвели во имя Создателя. Его стены украшали восхитительные узоры, изображавшие сотворение мира. На широкой каменной плите перед входом был высечен Золотой Город с огромной башней, достающей до солнца.

Рассказывали, что сооружение строилось как храм. В Счастливчики приехали жрецы-проповедники из Золотого Города и начали строительство.

Дядя Свинопаса – тогдашний староста – словно ничего не замечал, всячески избегая встреч с проповедниками. Но в момент, когда прекрасное здание, наконец, возвели, он появился и потребовал у тех убраться, так как они строили без его разрешения. Жрецы, разумеется, негодовали, но все же убрались, не желая спорить с могучим колдуном.

Изнутри доносился шум голосов, хотя раньше здание всегда пустовало. Золотой Дом использовали только во время полнолуния. Там прятались.

Сидевшие и стоявшие возле входа люди провожали ребят любопытными взглядами.

Рюмси совсем не хотелось знать, что у них на уме.

Внутри было тепло и тесно. Нестерпимо воняло потом и мочой. Народ вел себя, как на базаре, будто никто не знал, что происходит снаружи.

Кое-кто с любопытством посматривал на Рюмси. Девочка всегда притягивала к себе взгляды, это ее давно не удивляло. Но до сих пор раздражало. Некоторые, увидев Рюмси, кривились, открыто показывая свое презрение.