Наследие Ктулху – поэзия Говарда Ф. Лавкрафта

Последний житель, Эмми Пирс, поведал мне рассказ

о странных временах, изменивших и мое сознание.

Сорок лет назад июньским жарким днем

все жители села обычаем работали в полях,

Когда на ферму Гарднера как будто невзначай

упала глыба с неба, прямо на глазах.

Профессоры из города неделю ковыряли

метеорит, реакции и свойства изучали.

Особенно цвет необычный их дивил,

что круглые вкрапления излучали.

Метеорит исчез, как появился

внезапно, не оставив и следа,

Растаял словно льдина в жаркий день

забыли все, но потом пришла беда.

Урожай у Гарднера случился дивный,

овощи крупны и фрукты соком лили.

Вот только несъедобны оказались,

до тошноты горчили и быстро сгнили.

К зиме семью фермера словно подменили,

были беспокойны, их рассказы – полный бред,

Что странные следы у дома наблюдают,

кони ржут воющим собакам вслед.

К следующей весне проблемы обострились,

здесь снег с полей быстрей сошел,

Быстрей набухли почки на деревьях

и невыносимый запах гнили с фермы шел.

Соседи стали замечать, что по ночам

дом Гарднеров сильней Луною освещен

И ветки на ветру зловеще шелестели,

и еле слышался глухой протяжный стон.

В мае мухи, комары, казалось,

слетелись к Гарднерам со всей округи.

Всё вяло на глазах, стал падать скот

и у фермеров к работе опускались руки.

Первой из семьи не выдержала мать,

полностью в июне потеряв рассудок.

Бедняга истерила, криком уверяла нас,

что воздух светится, меняя цвет в течение суток.

Лишь местоимения и глаголы, путались слова,

в ушах звенели чужие голоса и звуки.

Чуть позже вовсе перестала говорить,

лишь выла словно зверь, пугаясь стуков.

В июле миссис Гарднер была уже не человек,

на четвереньках, корчила дикие гримасы.

Муж не выдержал, запер ее на чердаке

подальше от соседей, что точили лясы.

Ферма в сентябре покрылась серым пеплом,

от гнили и соседи уж с трудом дышали.

Сошел с ума их старший сын,

отец закрыл его напротив мамы.

Теперь уже на пару, они не только выли,

на языке шептались не родном.

И Гарднер клялся, что они светились

в цвете очень странном, неземном.

Сын умер первым чудовищной кончиной:

сначала тело стало серым, а потом

Он весь иссохся, кусками отлетала кожа,

жалкие останки издавали стон.

Младший сын навзрыд рыдал,

что происходит, детский ум не понимал.