Наследие Ктулху – поэзия Говарда Ф. Лавкрафта

Уверен, Пикман был художником от Бога.

Богопротивное создание со злобными глазами

Смотрело на меня из темноты, Бог мой…

Держало человека острыми когтями

И грызло его голову, брызгая слюной.

Вселенский ужас нагонял, пожалуй, даже не сюжет,

Ни песья голова с торчащими ушами,

Ни кровавые глаза, ни когти, это просто бред,

Ни даже то, что разрывало оно клыками.

Техника… дьявольская техника творца

Отразить могла мир нереальный, мир другой.

Написать такое без натуры – нет, нельзя,

Лишь душу дьяволу продав, друг мой!

К свободной части полотна прикреплен был листок,

Видно, фото, с которого напишет Пикман фон.

Внезапный стук извне ударил словно ток,

Услышал тихий визг и вслед, протяжный стон.

Маэстро вышел с мастерской, послышались шаги,

Раздался выстрел в темноте и что-то грузное упало.

Вернувшись, прохрипел «Бог знает, что едят они»,

Но внушения про крыс мне было мало.

На этом мы расстались, истории конец,

Маэстро больше не встречал и не хочу, поверьте.

Та фотография – всему причина и венец,

Что Пикман незаметно сунул в дверь мне.

Теперь уверен, не был Пикман человеком,

Он – порождение тени, либо знает путь туда.

В тень эту заглянул всего лишь мельком,

Но богу противный вид не забыть мне никогда.

Я фото сжег, на нем не было пейзажа,

Не верю россказням о крысах и кротах.

Нет никаких сомнений в этом даже,

Фото – не подделка и снято впопыхах.

На нем подвал, я видел эти трубы…

А в центре чудище… с картины существо.

Клянусь богом, фото было сделано с натуры,

И всё, что Пикман написал – ЖИВО!

ЦВЕТ ИЗ ИНЫХ МИРОВ

(по повести Г. Ф. Лавкрафта

«The Colour Out of Space»)

На запад от Аркхема, средь выжженных долин,

густых лесов и редких водоемов

Лежит, еще недавно, богатая земля,

как черная дыра вдоль мрачных склонов.

Серая зола сгоревших в прах домов, посевов

лежит уж сорок лет, нетронутая ветром.

Омертвевшие стволы деревьев догнивали на корню

и не росла травинка даже летом.

Лишь столбики кирпичных труб, да погреба,

топленные вонючей слизкой жижей

Напоминали, что когда-то здесь сполна

довольствовались жители роскошной жизнью.

Поодаль средь чахлых тополей,

почти без крыши одинокий домик догнивал.

Он, как хозяин, доживал последние года,

помнил, что случилось, и помощи не ждал.

Окаянной пустошью прозвали те места,

теперь я понимал проклятое название.