Лудингирра

Слуга зафиксировал ему голову и коснулся раскалённым металлом плеча… По всему дому прокатился рев раненного льва, и перекусанная пополам деревяшка упала под ноги Эннаму.

Часть вторая. В рабстве

Глава шестая

Вечером во дворце устраивали пир по случаю примирения Уммы с Эреду и вступления Ургулы в должность главного смотрителя казны и сборов. Лудингирра отпустил Дамгулу на праздник, а сам остался дома. Грандиозные попойки он не любил, предпочитая им иные удовольствия…

Как только супруга ушла он отправился в одно заведение, где надеялся провести время не хуже, чем на царском пиру.

Оправдывал он себя тем, что был ранен в бою, а после аморейского лечения требуется иное лечение – более щадящее. Об этом методе он случайно узнал очень давно от своего отца. Они жили тогда в аморейских горах, ожидая ухода Великого потопа. Сейчас в это трудно поверить, но черноголовые[14 - Самоназвание шумеров.] во время бедствия жили бок о бок с дикарями. Более того, амореи предоставили черноголовым свои пещерные дома. Строить из кирпича горцы не умели.

Отец, помнится, подвернул ногу. Пришлось обратиться к какой-то женщине, вроде, местной знахарке дабы снять боль. Лудингирра тоже хотел пойти к ней, но к великому удивлению и не менее великой обиде, его почему-то не пустили.

Чем занимался отец в пещере с дикаркой – Лудингирра тогда не понимал. Только слышал стоны отца, а еще – стенания этой женщины и боялся, чтобы отцу не стало хуже. Тимахта провел с дикаркой всю ночь и к утру вернулся совершенно исцеленным.

Так, по крайней мере, он сказал сыну.

Здесь же в горах Лудингирра познакомился с очень симпатичной девочкой -аморейкой. Она была чуть старше его; обладала сильным телом бронзового цвета и нравилась ему до безумия. Они вместе лазали по горам; девчонка всегда опережала его и каждый раз повторяла:

– Ну почему ты такой слабый? Настоящий воин должен сильным быть… Вот как я. Смотри…

И она ловко опрокидывала на лопатки маленького тощенького Лудингирру.

– Ну почему ты не сопротивляешься, а? Так нельзя! Тебя могут убить! – говорила она. – Почему ты все время улыбаешься? Ты что не хочешь быть воином? Ну? Давай еще раз!

И Лудингирра под ее натиском вновь летел на землю как подкошенный. Но он не обижался, наоборот – вставал и улыбался, улыбался, когда был с ней рядом и ничего с собой поделать не мог.

Однажды она принесла ему нечто завернутое в тряпку.

– Вот! Это тебе! – сказала она.