Великий полдень. Роман

«Как он, однако, тебе доверяет», – чуть не вырвалось у меня.

– Мне это ни к чему, – словно прочитав мои мысли, продолжала Альга. – Я в этом мало что смыслю и, к тому же, совершенно неподходящий для этого человек. Но Папе вдруг взбрело в голову, что я должна сделаться его доверенным лицом. Не знаю, зачем ему это нужно, что с ним сделалось.

– Он-то, я думаю, это хорошо знает, – сказал я без тени иронии.

Я испытывал к девушке что-то вроде сочувствия.

– Едва мы остаемся с ним наедине, – вздохнула она, – у него ужасно развязывается язык.

– Почему бы и нет? Ты мудрая девушка.

– Да ведь вам тоже почему-то захотелось поделиться со мной своими мыслями, – тихо напомнила она.

– Да, это так, – смутился я.

– Маршал все-таки наломал дров, – сказал я немного погодя, – но с чего ты взяла, что Папа затаил против него смертельную обиду?

– Просто знаю и все. Понимаете?.. Знаю!

В голосе молоденькой девушки звучала убежденность, проницательность умной и опытной женщины.

– Да, это возможно… – пробормотал я.

Эта история спровоцировала самые опасные последствия. Я и сам замечал, что вокруг Москвы становится все неспокойнее.

– Значит, ты рассказала батюшке о настроениях Папы… Что же наш отец Алексей? Почему он так уверен, что маршалу нечего опасаться?

Альга едва уловимо двинула темными бровями, как будто засомневалась, пойму ли я ее.

– Я беспокоюсь за Папу, – объяснил я. – Но, главное, конечно, я беспокоюсь за нашего бравого маршала. А особенно, за его семейство – за боевую подругу Лидию и их сорванцов двойняшек Гаррика и Славика. Страшно подумать, если Папа…

– Вы знаете, Серж, – прервала меня Альга, – оказывается, что как раз из-за них, из-за этих «сорванцов» как вы говорите, все и произошло.

– Из-за Гаррика и Славика? Из-за детей?!

– Ну да, из-за детей, – кивнула девушка и пересказала мне разговор с о.

Открывались удивительные обстоятельства.

После того как она поделилась с батюшкой опасениями насчет зловещих настроений Папы и попросила по возможности повлиять на Папу, чтобы тот не на словах, а на деле отказался от мести, батюшка впал в долгую задумчивость. Затем принялся с необычной для него деликатностью и мягкостью расспрашивать Альгу о ее отношениях с Папой.