Великий полдень. Роман

– Кстати, мой милый, тебе известно, кто такая эта Альга? – неожиданно спросил он.

– Как это кто? Подруга нашей Майи.

Доктор притянул меня к себе и, словно сообщая большую тайну, прошептал:

– Представь себе, Серж, что нет. То есть она, может быть, и подруга, но не только. Альга – та самая женщина, чье появление не случайно. Именно она должна подтолкнуть Папу к фатальному решению. В этом и заключается ее миссия. Все тщательно спланировано. Понял теперь?

– А Папа в курсе? – тоже шепотом спросил я.

– Конечно. В том-то и проблема, что он все знает и все понимает. И сознательно идет на это. Может быть, это ему даже нравится. Ощущение охоты, опасности. Притом такая чудесная девушка. Он принял эту игру, захвачен ее азартом. Прямо-таки камикадзе какой-то… Поэтому, – тут он нацелил в пространство указательный палец, а большим и средним пальцами произвел щелчок, – у него могут выйти очень большие неприятности. Причем в самый не подходящий для всех нас момент.

– И Мама знает?

–Конечно.

Все знают.

– А я не знал…

– Так то ты!

– Надо же, – пробормотал я, – такая милая девушка…

– О да, конечно, милая! Очень милая. Просто великолепная девушка.

Я оторопело уставился на него, а он похлопал меня по плечу и со словами «Да, дружок, просто великолепная девушка» подхватил лыжи и направился к подъемнику.

– Подожди, доктор, – нагнал я его. – Твое какое мнение? Какой из всего этого следует вывод?

– Относительно чего?

– Относительно этого самого? – Я щелкнул пальцами, повторив его жест.

– Очень простой вывод, Серж, – хмыкнул доктор. – Если этому суждено случиться, то пусть по крайней мере это произойдет в наиболее подходящий момент.

– В наиболее подходящий момент? – изумился я, оторопело глядя на него. – Для кого подходящий?

– Для всех нас, – лаконично сказал доктор, подсаживаясь на сиденье подъемника вслед за своей разрумянившейся от морозца медсестрой.

В голове моей было пусто, словно в орехе, в котором усохла сердцевина.

Я чувствовал себя полным дураком. Потом я вспомнил, что после обеда Папа хотел со мной поговорить, и решил немедленно рассказать ему о моем разговоре с доктором. Странный и грязновато двусмысленный вышел разговор у нас с доктором. Странным был намек на некий «подходящий момент». Более чем странным – жест со щелчком. Но особенно неприятный осадок остался у меня из-за двусмысленности моей собственной позиции.