Сказка Ю. Роман-сказка

Но, в отличие от них, злодей и душегуб Цада Гайц никуда не торопился. Плюгавый и невзрачный, он сонно хлопал бесцветными ресницами, молча смотрел на жарко тлеющие угли и был совсем не страшный. У пленников было достаточно времени хорошенько его рассмотреть.

Лицо облезлое, словно старый башмак, носик, как стручок, глазки, как полудохлые, мелкие черные жучки, бескровные губки-личинки, редкие волосики, зачесанные за слегка оттопыренные уши, похожие на шляпки сыроежек. Наряжен нелепо, если не сказать глупо и смешно – в грязный и широкий пестрый бабий сарафан и засаленную войлочную фуфайку-душегрейку.

Куда как страшнее на вид был его главный помощник и правая рука громила Мрач – загорелый дочерна, рослый, с булыжниками-мускулами, как у борца-тяжеловеса. Этот был в кольчуге, поверх которой был накинут ярко-алый френч с золотыми пуговицами, шипастых тяжелых доспехах, огромной лохматой медвежьей шапке и вооружен с головы до ног: парой кинжалов, кривым и змеевидным, блестящей алебардой с зубцами, черным пистолетом с тяжелым граненым дулом и тройным свинцовым кистенем.

Прошло Бог знает сколько времени, прежде чем Цада Гайц вяло двинул пальцем, подзывая кого-то, и щелкнул языком. Громила Мрач по-военному четко и быстро отшагнул в сторону и встал сбоку, а его место поспешно занял повар Пехл в грязноватом халате и синем, в жирных пятнах фартуке, запыхавшийся от усердия, круглый и упитанный, как поросенок, подобострастно тряся тройным подбородком, склонился в ожидании приказаний с толстой, засаленной поваренной книгой под мышкой и длинным, острым, как бритва, ножом за поясом.

Цада Гайц кивнул, и повар Пехл тут же раскрыл поваренную книгу и, словно продолжая только что прерванное чтение, страшно нудным, монотонным голосом, бубня себе под нос, словно школьник скучный урок, принялся читать, пискливо, но четко выговаривая слова:

– …а кроме того, заморские эксперты-кулинары советуют предварительно хорошенько отбить палками еще живую дичь, чтобы мясо получилось особенно сочным и сладким.

Только теперь глаза пленников привыкли к лесному полумраку, и они разглядели за спинами злодеев огромное сухое дерево, на голых, почерневших ветвях которого раскачивались головы животных, подвешенные, вроде тыкв, в сетках, сплетенных из соломенных жгутов, а также лоскуты, обрывки одежды, шкур, кожи.