Сказка Ю. Роман-сказка

И, достав платок, посадила на него диковинную зверушку и завязала в узелок, чтобы удобнее нести с собой домой. Все трое весело засмеялись, а зверушка, признав в них своих спасителей, сидела смирно.

Вдруг рядом что-то хряснуло, оглушительно затрещало, и поперек дороги рухнуло громадное дерево. А прямо из чащи выскочила шайка злодеев. Драпека даже не успел схватить свою толстую палку, чтобы защищаться, как беднягу самого оглушили увесистой дубиной-колотухой, сбив с ног, уложили на землю и в мгновенье ока крепко-накрепко скрутили руки пеньковой веревкой.

В следующую секунду всех троих схватили в охапку и вместе с пожитками потащили прямо в темный лес.

Глава вторая

Ням-ням

Солнечные лучи тщетно старались пробиться сквозь мохнатые ветви, но злодеи знали непроходимую чащу, как свои пять пальцев. Неприметная тропинка стремительно, словно змея, вилась между старыми, бурыми, в белесых потеках смолы елями и катилась куда-то вниз, вниз, – на черной, голой земле ничего не росло, кроме мелькавшего перед глазами, высокого, по пояс, узорного папоротника с ядовито-синими плодами-горошинами на ребристых, перепончатых стеблях.

Не успели пленники прийти в себя, как оказались в глубоком, темном овраге – таком холодном и промозглом, что здесь и летом кое-где по ложбинам виднелись корки слежавшегося и почернелого прошлогоднего снега.

Вдруг на них словно пыхнуло жаркой, густой волной. На дне оврага из валунов был сложен огромный круглый очаг, в котором, словно в жерле вулкана, с треском выстреливали и гасли искры, горели и переливались докрасна раскаленные угли.

У очага на замшелом пне, подложив под зад пухлую шелковую подушку с кистями, сидел и грелся сам главный злодей и душегуб Цада Гайц.

Драпеку, Марью и Радость-Рябинку поставили перед ним. С бедного Драпеки, на лбу у которого, от удара дубиной, красовалась громадная багровая шишка, злодеи уже успели сорвать рубаху, порты, кушак, стянуть худые сапоги, а с перепуганной Марьи сорвали платок, красные бусики из сушеного боярышника на нитке и старенькие, поношенные башмачки.

Даже у крошечной Рябинки, сердито сдвинувшей бровки, отняли сахарного петуха и маленький ореховый гребешок. Только кресты нательные не тронули. Одежду и нехитрые пожитки пленников головорезы покидали в кучу рядом. Не зарезали, не убили – и на том спасибо.

Сами злодеи отошли и встали поодаль, с нескрываемой жадностью глядя на добычу, и, дрожа от нетерпения и ярости, ждали позволения главаря начать дележку.