Последний русский. Роман

– Кажется, – осторожно прибавил я, – там у нас еще и водка осталась…

– О, это было бы очень клево!

– Я вынесу, – как можно спокойнее и тверже сказал я. – И вы уйдете.

Особой иносказательности тут не требовалось. Они переглянулись и лениво покивали:

– Само собой, командир, чего нам еще от жизни надо!

И я опрометью понесся на кухню. Распахнул холодильник. Сунул подмышку бутылку водки, которая действительно оказалась в дверце, стал набирать в охапку все, что попадалось под руку: хлеб, колбасу, консервы, сыр… Через секунду уже вернулся к дверям.

Бритоголовые сержанты сидели в том же положении, на корточках. Увидев меня, неторопливо поднялись, приняли бутылку, распихали по карманам еду.

– Этого хватит?

– Еще бы! Вот нормальный пацан. Вот спасибо, землячок.

– Не за что.

Я был в наивной уверенности, что наша сделка состоялась. Ждал, что они уйдут. Но они не уходили.

– В чем дело, мужики? – недоуменно спросил я.

– Ты нам это, мужик, позови теперь своего приятеля, – попросил сержант.

Я возмущенно раскрыл рот, но не знал, что сказать.

– Ты, значит, думаешь, – продолжал он, – мы не люди. Должны Родине служить. А вы тут пока будете с нашими девчонками развлекаться?

Не то чтобы я чрезмерно удивился такому повороту. Но мне словно захотелось пристальнее вглядеться в них: действительно, что за люди передо мной?

– Да, – сказал я, – вот еще…

Я полез в задний карман джинсов, вытащил деньги, все, что были при мне.

– Что еще, мужики? – спросил я.

– Да все то же, мужик. Приятеля позови.

Глядя на них, было ясно, что взывать к их сочувствию, человечности или совести, по меньшей мере, смешно.

– Хорошо, – сказал я. – Пойду еще принесу. Подождете?

Они закивали почти равнодушно: дело, мол, хозяйское, а мы подождем, отчего ж не подождать.

Я отправился к себе в комнату. Про себя лихорадочно размышлял, куда бы спрятать Павлушу.

Старуха Циля, поклевывая носом, дремала прямо за столом. Кира все еще продолжала ей что-то горячо втолковывать. О том, какая хорошая девочка Ванда. Ванда и Павлуша сидели на софе перед телевизором, покачивали головами в такт музыке. Павлуша все еще был в одних черных армейских трусах. Вообще-то, учитывая, что было довольно жарко, длинные трусы можно было считать летними шортами.