Последний русский. Роман

В сущности, если бы Павлушу (или меня самого) так же обкорнать, одеть в робы, мы бы выглядели не лучше. Жалкие они были, вот что.

Я уже искренне начал прикидывать, до каких размеров могут разрастись мои сочувствие и человеколюбие (в том смысле, чтобы собрать для них со стола чего-нибудь пожевать, а также, пожалуй, несколько рублей на сигареты), как на лицо сержанта возвратилась недавняя наглость. Вслед за ним, глаза блеснули у всех троих – недобрым светом и сознанием собственной безнаказанности. Почуявшие добычу шакалы.

К тому же прекрасно сознающие свое численное превосходство.

Я проследил их взгляд и тут же понял, в чем дело. В глубине коридора в углу предательски валялись армейские шмотки Павлуши.

– Мама, говоришь, у тебя умерла? – спросил тот, который говорил за всех. – И вы там теперь поминаете? – Он кивнул в направлении комнаты, откуда слышались голоса и позвякивание посуды.

Мне показалось, что он протянул руку и схватил меня за горло. Хотя руки он пока что не протягивал и за горло не хватал.

Но его слова произвели на меня именно такое действие.

– Тогда, – продолжал он, – может быть, по русскому обычаю вынесешь нам, а? Там у тебя наверно еще много чего осталось. А мы, как говорится, выпили бы за упокой души мамы твоей, и закусили.

Откуда он и слов-то таких занозистых понабрался?

– Давай, не жмись. Ради такого случая жаться грех!

Нет, не так они были просты и недалеки, какими казались на первый взгляд. Они теперь старались не смотреть в сторону армейской робы.

Нарочно делали вид, что не замечают вовсе…

– Хорошо, – кивнул я, проглотив подступивший к горлу ком. – Я вынесу. Только вы подождите здесь.

– Как скажешь, командир. Мы не гордые.

Я медлил. Тот, который говорил за всех, присел на корточки прямо на пороге, прислонившись спиной к косяку. Остальные последовали его примеру. И хитровато посматривали на меня снизу вверх, щурясь, словно псы на солнышке. Я сообразил, что они вряд ли наберутся наглости открыто вламываться в квартиру, так не знали, кто еще здесь есть.

Все-таки побаивались нарваться на неприятности. Да и вообще, куда им было торопиться, если они и так заняли ключевую позицию на пороге? Они могли ждать сколько угодно. Если потребуется, вломиться всегда успеют.

– Я вынесу. Сколько надо.

– Ну, спасибо, спасибо, – закивали они, – а то ты, землячок, наверное, в курсе, как сейчас в армии с кормежкой. Можно сказать, чисто впроголодь существуем.