Концепция жизни доктора Барри

Ева изо всех сил пыталась сохранять хладнокровие, но я-то видел, как в ее глазах блуждает панический страх. Она вцепилась в штурвал и лихорадочно пыталась вывести самолет из пике. Я тоже машинально схватился за штурвал, как только оцепенение, в котором я пребывал до этого, на секунду отпустило меня.

– Убери руки, идиот! – крикнула Ева, отрывая мою кисть от штурвала.

Я безропотно повиновался, логически подумав, что в таком состоянии она, чего доброго, еще выбросит меня из самолета. Женщина и в обычных обстоятельствах непредсказуема, а что же тогда говорить о критических ситуациях!

– Так я так и не понял на счет парашютов, – проблеял я, будто утопающий, цепляясь за соломинку.

Впрочем, за соломинку, если мы каким-то чудом переживем авиакатастрофу и выберемся живыми или полуживыми из этой передряги, нам еще предстояло цепляться, потому как падали мы аккурат в озеро.

– Какие, к черту, парашюты! – получил я лаконичный ответ. – Нет их здесь, разве не видишь?!

Самолет начало швырять воздушным потоком, подхватывать, от чего, на какое-то мгновение, он выравнивался, а затем снова стремительно пикировал вниз.

Перед самой землей, точнее, перед самой водой летательный аппарат в очередной раз подхватило воздушным потоком, он чуть-чуть выровнялся, и, если можно так сказать, спланировал в озеро, совершив жесткую посадку.

– Держись!!! – только и успела выкрикнуть Ева, бросая штурвал и, пытаясь сгруппироваться, откинулась назад, прикрывая руками лицо.

Что-то подобное сделал и я.

Удар получился настолько ощутимым, что на какое-то мгновение меня отключило от реальности. И только когда в кабину хлынула вода, инстинкт самосохранения вновь вернул меня к действительности происходящего.

Если бы самолет, вернее то, что от него осталось, хоть немного еще продержался бы на плаву, то все было бы гораздо проще. А так он сразу ушел под воду, и положение стало почти безвыходным, учитывая, что Ева была без сознания, а кабина стремительно затапливалась.

Счет шел на секунды.

Я уже был не в полете, а на земле, вернее, прошу прощения, в воде; а это значит, что моя аэрофобия улетучилась, и способность быть настоящим мужчиной возродилась с новой силой. А в данных обстоятельствах необходимо было еще воплотиться и в героя; что я, без ложной скромности, и сделал.

К тому моменту вода уже полностью заполнила кабину, и на всё про всё у меня оставалось времени ровно столько, сколько мои легкие способны удержать дыхание.