Михаил Гущин. Возвышение рода

Он раскрыл последнюю страницу и тыкнул пальцем по месту, где не было изображения, только текст. – Эта реликвия дает Родионовым огромную силу, но знаете что любопытнее всего? Эта сила не относится к известным нам атрибутам.

– Вы хотите сказать, что они попытались создать свою собственную систему?

– Именно! Это умение уникально, но в то же время опасно. И мне кажется, что Родионовы сейчас обладают именно этим атрибутом.

– Погодите, но ведь это искусственный источник силы. Чтобы его восстанавливать, нужны… новые жертвы?

– Да! Вижу, теперь вы понимаете в чем дело.

Теперь я понимаю смысл похищений людей и жертвоприношений, свидетелем которых я стал, когда выбирался из копей.

– Этот артефакт… реликвию, которой так дорожат Родионовы и все люди с даром крови, его нужно уничтожить, – заявил Серпухов.

– Не торопитесь, – осадил его Чудинов. – У этой реликвии, как и у ее предшественников, есть защита от уничтожения. Стоит вам попытаться ее уничтожить, придется сразиться с ее хранителем. Да и потом, Древние не были болванами и установили сильнейшую защиту на свои артефакты. Любой, кто решит уничтожить реликвию, погибнет. Если и уничтожать эту вещь, то с умом. В любом случае, если она попадет вам в руки, не вздумайте использовать ее в своих целях – рано или поздно артефакт погубит вас.

– Хотите сказать, у этого ножа есть собственное сознание?

Чудинов улыбнулся моим словам. Действительно, считать, что у камней может быть разум немного нелепо.

– Нет, сознания у реликвии нет, а вот у той силы, что заключена в нем… Очень может быть. В любом случае, вам нужно их остановить. Они не остановятся ни перед какими жертвами, чтобы заполучить власть. Уверен, эта непокорность Великому князю прорастает с подачи Родиновых, владеющих реликвией.

Сотник поднялся, и я понял, что наше посещение Чудинова подошло к концу, больше от старика мы ничего не узнаем, а потому тоже встал с кресла.

– Игорь Елисеич, благодарю вас за содержательную беседу, – Серпухов пожал руку Чудинову и его взгляд упал на альбом. – А вот вашу книжицу я бы прихватил по случаю…

– Исключено, дорогой мой друг! Это вещь, которой я посвятил всю свою жизнь.