Метро 2033: Харам Бурум

 – Да здравствует Четвертый рейх!

– Слава КПСС! – возразила кукла в форме цвета хаки с намалеванной на всю грудь красной звездой. – Да здравствует товарищ Москвин!

– Да пошли вы! – Выпрыгнувшая из-за верхнего края брезента кукла сжимала в тряпичных ручонках игрушечный автомат. – Ганза всех вас имела! Тра-та-та!

Зрители дружно захохотали. Представление продолжилось. Вездеход с улыбкой смотрел на спектакль, когда его толкнули в спину.

– Не путайся под ногами, мелюзга!

Карлик поднял голову. Мужик в грязном плаще и стоптанных кирзовых сапогах, с красным, как помидор, носом дохнул на Вездехода перегаром.

– Че пялишься?

Носов уже собирался задать пьянчуге по первое число, но того оттеснил в сторону пожилой мужчина среднего роста, одетый во все черное.

– Спектакль смотрите? – произнес он, чуть заметно картавя. – Так-так…

– А ты че пихаешься?

– Ну извини, – тихо, почти ласково произнес человек в черном. – Хочешь сказать что-то еще?

Пьянчуга посмотрел на незнакомца, вдруг развернулся и, расталкивая локтями толпу, скрылся из вида.

– Привет, Вездеход.

– Здорово, Макс.

Тот, кого карлик назвал Максом, выглядел так, словно прилетел на «Боровицкую» из космоса. Черная, потертая, но добротная куртка с множеством карманов поверх черного свитера. Брюки спортивного покроя тоже были черными, как и кроссовки на толстой подошве. Из-под черной, вязаной шапки торчал локон некогда темных, а теперь уже тронутых сединой волос. Узкое, продолговатое лицо с родинкой у правого уголка рта выглядело уставшим и выдавало возраст Макса – больше шестидесяти.

Правда, уверенные движения, накачанные бицепсы и пружинистая походка были совсем не стариковскими. Из-за плеча Макса торчала обмотанная черной изолентой рукоятка катаны. Нечего и говорить, что ремень на поясе, кобура и сумка-портфель с блестящей застежкой были черными. Шуттер, например, тоже выглядел грозно, но до Макса ему было далеко, и вовсе не из-за черного наряда. Глаза человека в черном. Большие и темные, они смотрели на все и вся с полным, граничащим с презрением, равнодушием.

Карлик и Макс выбрались из толпы зрителей.

– Как дела, Николай?

– Все нормально. Сегодня же выдвигаюсь на «Тимирязевскую». Встречаемся здесь?

– Не получится, дружок. Как насчет «Павелецкой»? У крысиного ипподрома?

– Можно, – кивнул Носов. – Если долго не задерживаться. Фонит там. Заодно загляну к своим, на «Автозаводскую».