Белый архив

Белый архив

Ник Нилан

Он скатился на дно, залез в долги, ввязался в ограбление и отмотал срок. Пуля в голову – таково было завершение его бессмысленного существования. Однако вместо небытия, он проснулся в детской кроватке. Его взяла на руки давно умершая родная мать, и давно погибший отец. Лео Рутис начал заново собственную жизнь, он снова младенец. Младенец с сознанием 30-летнего мужчины. Второй шанс выпал ему не случайно. Его имя в «Белом архиве», наряду с великими, как Тесла или Эйнштейн. И данная честь обязывает на выполнение важной миссии…

1 глава

2 дня

Я обделался.

Это первое, что я почувствовал, придя в себя. Что-то теплое растекалось ниже пояса. Я постарался напрячь свой зад, чтобы прекратить этот позор, но ничего не получилось, он не захотел слушаться. Так что без сомнений, это было дерьмо, которое я не в силах остановить.

Чувство паники смешивалось с облегчением. Не с тем, которое испытывал сейчас мой кишечник. С другим.

Я был жив!

Уже само по себе чудо! Особенно после того, что мне пришлось пережить.

Я попытался пошевелить руками, но что-то меня сдерживало. Мне пришлось хорошенько постараться, чтобы слегка приподнять голову и взглянуть на свое тело. Моей шее вес головы показался почему-то чересчур большим. Оказалось, я укутан в какую-то простыню под самое горло, как младенец. Всего лишь простыню. Но у меня до такой степени были атрофированы мышцы рук, шеи, задницы, да и всего тела, что выбраться из нее казалось невозможным.

Я видел только потолок, лежал на чем-то мягком в какой-то… это что, ванна? Нечто похожее на ванну.

Отбросить панику! Нужно держать себя в руках. Я решил рассуждать здраво, благо, такая возможность сохранилась. А значит, голова не повреждена. Тот урод или промазал, или стрелял не пулями. Может, транквилизатором? Главное – я был жив.

Я лежал в собственном дерьме, не в силах выбраться из простыни. Мысль с параличом отбросил сразу, ведь я чувствовал пальцы рук и ног.

Вывод 2 – я пленник. А это уже печально. Я старался не думать о том, что со мной планируют делать, чтобы не впасть в окончательную панику. Гнал метлой мысли, что меня могут залить кислотой или, что я нахожусь в гробу, и меня похоронят заживо.

Вся моя жизнь – сплошная жидкость, в которой я лежал.