И умереть мы обещали

Что же я делаю? А если поблизости волки? Вообще, что вчера было? Неужели мы на самом деле завалили медведя, а потом едва ушли от волков? А что мне привиделось ночью? От сердца отлегло, когда Сага выбежала вслед за мной и принялась деловито обнюхивать ближайшие бугорки, заметив зайца, кинулась к нему. Но тот дал такого стрекача, что собака посчитала за разумное оставить бесполезную охоту.

– Ой, барин, а что тебе приснилось? – допытывался Федор, выходя из сторожки, но держа зараженного туляка наизготовку.

– Не помню.

Тут я заметил в двух шагах от себя в снегу рукоять испанского тесака.

– Ой, барин, Александр, ты не заболел? – испугался Степан.

– Нет, – ответил я уверенно и поднял из снега тесак. – Ушла она, Марфа ваша.

– Ой, барин, – Федор упал на колени и перекрестился, – Сохрани нас, Матерь Божья. Аль правду говоришь?

– Правду, – успокоил я его. – Не придет она больше. А нам домой пора.

Всю обратную дорогу Федор поглядывал на меня, как на Серафима, все крестился и приговаривал: барин, Александр, святой заступник.

– Ты бы не трепал языком, – мрачно предупредил его Степан. – Кто спрашивать будет, скажи: охотились, медведя завалили. Про волков – ни слова.

– А чего так?

– Сам знаешь. Вдруг кому в голову мысля дурная вскочит.

– Это какая? – удивился я.

– Да в народе говаривают, что с оборотнями только ведьмаки общаются. Сдуру начнут болтать всякое…

– Ненадобно никому знать об ентом, – согласился Федор.

– А я читал жизнь и деяния святого Франциска Ассизского. Тот волков умел приручать, – вспомнил я.

– Так тож – католик, – махнул рукой Степан. – Католики, они все с придурью. Вон, хоть Зигфрида нашего возьми… – Дальше он не смог ничего придумать и замолчал.

После, не проронив ни слова, мы добрели до самой деревни. Утро, тихо. Из труб вверх поднимались столбы белого дыма. На пригорке виднелась усадьба. Даже не верилось, что столько пережили за эту ночь.

– Ну, прощивайте, барин, – Федор поклонился.

– Пужало сперва почини, – усмехнулся Степен.

– Починю, не боись, – недовольно буркнул Федор.

– Знаешь, что, – остановил я Федора. Мне казалось, что я вполне здраво поступаю. Я снял с плеча тульское ружье и лядунку с картушами. – Бери. Тебе нужнее.

– Да как же это? – растерялся Федор, не смея протянуть руку к туляку.

– Возьми. Я уеду скоро. Оно пылиться будет в шкафу.