В прощальном письме пятнадцать запятых

 – Теперь делай вид, что все как обычно, и не выдавай нас.

– Мне тебе губы чтоли отрезать, чтобы ты прекратил меня так называть? – злобно выдала я, пока ты прятал в своей гигантской и, верно, дорогущей одежонке, еще и бутылочку колы. – Или можно воспользоваться «спорить»?

– На это «спорить» не распространяется, – мягко сказал ты, пока мы быстрым, но неподозрительным шагом, старались пройти мимо охранника. – Это что-то вечное и неизменное. Улыбнись.

– Оdio[4 - Перевод с португальского: "ненавижу".], – произнесла я, миновав кассу.

– Просто с такой формой твоего имени, лучше всего подходит «mine»! – ты поскакал вперед на ближайшую детскую площадку с добытым из магазина вещами.

– А это словосочетание ненавижу больше всего! – выкрикнула я, побежав следом за тобой.

Усевшись на скамейку, располагающуюся на аллее рядом с детской площадкой, ты открыл пачку кириешек. Когда я потянулась к ней, ты ловко отвел ее чуть в сторону, а после начал, будто специально, хрустеть громче.

– А как же твое «спорим»? – насмешливо улыбнулся ты, оголив свои идеальные зубы.

 – Без него вкусностей не получишь.

– Odio! – воскликнула я снова, обиженно сев на скамейку рядом с тобой.

– Мне пора выучить это слово, чтобы понимать, когда ты меня обзываешь, – выдал ты, вновь беря из пакета еще один кусочек.

– Зачем? Я на португальском говорю абсолютно то же самое, что и на русском, – вымолвила я, пытаясь дотянуться до пачки, но, увы, безуспешно.

Все же это не то лето, когда я сильно подросла, и когда стала доставать тебе до подбородка.

Тут я гораздо ниже.

– Станцуй мне на песке, – произнес ты, обернувшись к песочнице на детской площадке. – Наш танец босиком.

Посмотрев на абсолютно пустой квадрат с бортиками, заваленный песком, я, недолго думая, согласилась.

– Музыку включишь? – лишь спросила я, уже сбрасывая с себя свои разваливающиеся синие кеды.

Усмехнувшись, ты достал свой новый телефон и заиграла моя знакомая мелодия. Я выскочила на эту поляну, и начала выполнять уже знакомые и тебе, и мне движения.

В этот песок, хоть его и не должно быть много, я проваливалась. Мои пальчики пропадали под мелкими песчинками, пока я, в ритме танца, пыталась совершать все движения. Часто моя нога попросту соскальзывала, и, казалось, что в любую секунду, мое движение начнет играть против меня, нога подвернётся и я упаду на землю.

Но к счастью, мелодия подходила к концу, произносились последние строчки, и мои страдания завершились.