Отражение

– Мир вашему дому, – первым поздоровался пожилой предводитель троицы церковников, входя в пузырь чистого воздуха вокруг источника жаркого пламени.

– А что не благословляете, отче? – откликнулся от костра молодой женский голос. – Или паства не по душе?

– По душе, вполне по душе, дщерь заблудшая. – Епископ с одобрением оглядел женское тело, не обременённое никакой одеждой, кроме волны распущенных чёрных волос, и качнул головой в сторону остальных… гм, хозяев этого места. – Боюсь, от моего благословения наша компания… несколько поубавится.

Если ты понимаешь, о чём я.

Намёк был более чем прозрачен: среди нескольких человек обоего пола, расположившихся рядом с огнём, присутствовали и те, кого человеком назвать повернулся бы язык только у явного слепца. Два ящера с зелёной чешуёй ещё имели некоторое сходство с людьми, если не смотреть на головы, а вот нахохлившаяся чуть в стороне обладательница вполне обычной для женщины головы всем остальным телом принадлежала к птичьему роду.

Ещё один обитатель, тоже на первый взгляд выглядящий человеком, кроме нечеловеческих жёлтых глаз с вертикальным зрачком и полностью лишённый волос, вольготно разлёгся прямо среди пылающих поленьев – и нахождение внутри пламени его, похоже, ничуть не смущало.

– Вы настолько святы, ваше преосвященство, что словом и жестом изгоните нас в ад? Я уже вся трепещу! – картинно обхватила себя руками ведьмочка. – Или, может, изгоните из нас демонов?

– Не злословь о том, чего тебе не понять, – веско, с предупреждением в голосе отрезал епископ.

Впрочем, следующую фразу он произнёс опять всё тем же добродушным и миролюбивым тоном: – Изгонять – это не по моей части, обращайтесь к брату Андрэ.

Поляк, до того держащийся на шаг позади архипастыря, вышел вперёд и издевательски поклонился, положив руку на пояс-оружие: некоторые мирские привычки никак не желали оставлять бывшего шляхтича.

– Экзорцист! – Растерявшая весь свой гонор молодая девчонка попятилась.

 – Ты привёл экзорциста!

– Как и было оговорено… Не так ли, Асмодеус? – Иоанн с тщательно скрываемым удовольствием отметил, как напряглись нелюди.

Впрочем, по поводу колдунов и ведьм святая мать-Церковь пока не выработала единой позиции и продолжала склоняться к мысли, что отступники, практикующие волшебство, – всё-таки люди. Заблудшие, пустившие в душу ужасающую скверну, но всё ещё люди.