Отражение

По крайней мере, пока у них не отрастали, пусть даже временно, противоестественные конечности, органы и покровы и не появлялись способности вроде несгораемости саламандр.

– Кстати, я тоже оценил присланного тобой… привратника.

– Я знал, что для тебя пройти Хранителя не составит труда, – покачал головой пожилой мужчина, до того молча смотревший в пламя, и поднялся, тяжело опираясь на посох из сильно перевитого древесного корня. – И называй меня Ульфхам, как все. То… прозвище ко мне больше не относится. Всё осталось в прошлом.

– Ты можешь отказаться от Преисподней, но она никогда не откажется от тебя. – На секунду выражение лица монаха выдало истинное отношение к собеседнику – смесь презрения и гнева, однако Иоанн быстро взял себя в руки. – Но это не важно. Даже не сотворение зла есть добро.

– Потому ты пришёл ко мне? – теперь уже не удержался главный на лесной поляне, саркастически приподняв левую бровь.

– Потому, что знаю тебя достаточно хорошо, – не поддался на провокацию епископ. – Потому, что данное Слово для тебя нерушимо.

Тебя знают и тебя уважают среди… таких, как собравшиеся здесь. Так что я надеюсь, ты сможешь донести до многих то, с чем я пришёл к тебе.

Слова высокопоставленного священника, маскирующегося под простого монаха, произвели, можно даже сказать, некоторый фурор. Несколько спутников назвавшегося Ульфхамом вскочили, сжимая кулаки, над поляной повис гул встревоженных голосов.

– Он врёт! – опять не сдержалась обнажённая ведьма. – Ты врёшь, церковник! Ваши проповедники каждый день провозглашают войну нам – в каждом храме, с каждой кафедры! Что ты можешь нам сказать?!

– Халла, утихни, – веско приказал глава нечисти, и шум как отрезало.

 – Я согласился на личный разговор с тобой, о передаче послания речи не было. Мне говори и уходи.

– Не разговор, а встречу, – педантично поправил собеседника епископ. – То, с чем я пришёл, надо не рассказывать, а показывать. И… м-да, не думал, что когда-нибудь это произнесу… мне потребуется твоя помощь.

Если до этого казалось, что у костра тихо, то теперь повисла совсем уж мёртвая тишина.

Даже пламя, до того слегка, но отчётливо гудевшее и потрескивающее поленьями и углями, теперь совершенно бесшумно вздымалось вверх. Не без заслуги покинувшего свою раскалённую лежанку саламандра, разумеется.

– Прости, старый враг, но… я не ослышался? – наконец заговорил владелец посоха. – Ты предлагаешь мне колдовать вместе с тобой? В одном ритуале?

– Творить магию, скажем так.