Приговорён к свободе

Я уже представлял, как она морщит нос, подавляет усмешку, брови поднимает домиком, но услышал крики с другой стороны улицы и умоляюще попросил: – Пожалуйста, позволь войти!

Дверь открылась. На пороге стояла та самая девушка, которую я запомнил, только повзрослевшая и серьёзная, а не весёлая и беззаботная, как раньше. Ева так и не остригла свои золотые волнистые волосы, мягкой пеленой ниспадающие на плечи. Светло-голубые глаза ничуть не потускнели и не утратили свой яркий блеск, а веснушек, покрывавших щёки и шею, стало ещё больше.

Только гордый, но немного растерянный взгляд и разомкнутые губы выдавали волнение.

– Можно войти? – шёпотом переспросил я. Ева только рассеянно посмотрела на мою форму гвардейца и отошла в сторону. Рядом с ней, такой нежной и хрупкой, я смотрелся нелепо. Наши с Евой характеры просто не могли сочетаться друг с другом, но мы познакомились каким-то невообразимым образом, почувствовали, что можем друг друга дополнить и понять. Хотели быть вместе наперекор судьбе и всем, кто был против.

Судьба была права, когда попыталась нас развести. Полюбить друг друга сильнее своих принципов у нас не получилось.

Когда я оказался в коридоре, который изменился за восемь лет до неузнаваемости, из кухни выглянула Аврора. А я замер, затаив дыхание.

Она была действительно нашей. Я видел в ней не только Еву, но и себя. Золотые волосы были такими же, как у матери. Острые и правильные черты лица и родинка на щеке – точь-в-точь как у меня. Но самое главное – мои глаза.

Шоколадные, глубокие, так подходящие этой маленькой девочке. Я впервые за долгое время искренне улыбнулся, по привычке растрепав волосы.

– Дочка, знакомься, это Август. Твой отец, – произнесла Ева, закрыв дверь на засов и сложив руки на груди.

– Про которого ты мне рассказывала? – весело спросила девочка, сделав несколько шагов вперёд. Ева уверенно кивнула, ожидая продолжения. – Невообразимый идиот? – продолжала уточнять девочка. Я фыркнул.

– Именно, – согласилась девушка, не смущаясь.

 – Аврора, иди к себе, пожалуйста, – она погладила дочь по волосам и поцеловала в макушку. – Я скоро приду.

На мир медленно опускалась ночь. Солнце скрылось за деревьями, зажглись фонари у дома, спрятанного от чужих глаз. Ева заварила мне чай и бросила через весь стол ложку, присев на край окна у противоположной стены. Подальше от меня.

Только я не знал… просто понятия не имел, что следует говорить, ведь был почти уверен, что она меня не впустит.