Перунов век. Мировое древо

– Громовы славятся своим могуществом и выносливостью. Даже говорят, что хорошие любовники. Не расскажете, Людмила Александровна? – Борский вышел из круга светских дам и встал прямо перед ней.

Нужно было незамедлительно что-то ответить, но Людмила словно онемела от человеческой наглости. Пока она пыталась придумать что-то вразумительнее пощёчины, перед ней стеной вырос Велеславский и с размаху дал обидчику в морду.

Борский пошатнулся, не удержал равновесие и упал. Девушки завизжали.

– Вы ничтожество, я требую немедленного ответа.

– Бывшего вашего дома, – Борский приложил руку к носу. По его губам и подбородку стекала кровь.

Удар Велеславского вернул в реальность не только обидчика, но и Людмилу.

– Георгий не нужно, – княжна ухватила друга за рукав, но юноша отстранил её от себя.

– Не лезь, Люда.

– Мне кажется, что вызов предназначается не мне, а вон тому господину, – Борский кивком указал на вернувшегося в зал Громова.

Подошёл ли он давно или пришёл, когда закричали девушки, Людмила не заметила.

– Мы-то думали, что именно вы, Велеславский, приютите никому не нужную бедняжку, – Борский не унимался.

– Заткнись! – Георгий бросился к Борскому, но ему заступили дорогу двое молодых людей. Одним из них был младший брат Бессмертной, а вот другого Людмила видела второй раз в своей жизни. Первый раз она заметила его на похоронах князя Велеславского, но ни тогда, ни сейчас молодой человек не представлялся.

Велеславский знакомил Людмилу со всеми в начале вечера, но не всех ей удалось запомнить. Да и весь этот светский серпентарий сам не спешил общаться с княжной Чернышёвой лично.

– Георгий, оставь его, пожалуйста. Он того не стоит, – Людмила попыталась успокоить друга.

– Дуэль! И пусть нас рассудят боги! – Велеславский выкрикнул это на весь зал.

Людмила знала, что за другом закреплена слава человека, что предпочитал поединок любым словам и доводам рассудка, но никогда не видела этого сама.

– Я не принял во внимание ни вашу горячность, ни ваше отношение к княжне Чернышёвой. Достаточно ли моих извинений? Все видели, что я прошу прощения у князя? – Борский оглядел присутствующих.

– Вашими извинениями вы можете утереть лицо! – Друг уже был не склонен к миру.

– Вы мне позволите выбрать оружие, как того подобает наш закон? – Борский отряхнулся, пригладил волосы, вытер с лица кровь и нацепил маску надменности.

– Мне всё равно.