Перунов век. Мировое древо

Выбирайте, – Людмиле показалось, что если бы друг мог, то просто бы придушил змею прямо здесь, без всех условностей.

– Тогда выбор очевиден. Пистолеты здесь будут неуместны и устроят переполох. Саблей вы не владеете так хорошо, как я. Значит, магический дар!

Людмила никогда не видела дуэлей, но даже она знала, что вариант, предложенный Борским, – самый сложный и спорный выбор. Дворяне редко выбирали такое оружие. Способности чародеев разнились, и такой бой из-за разницы в силе и форме дара, не делал чести тому, кто выбирал подобное.

– Магический дар – прекрасно! Пройдёмте, – Георгия в такие минуты не пугало ничего.

Людмила осмотрелась по сторонам, в поисках хоть кого-то, кто мог бы остановить друга. Дуэли из-за её глупости допустить нельзя: пусть сейчас думают, что хотят и как хотят. Пусть она совершит очередную ошибку, но если кто-то и может здесь что-то поделать, то это Громов. Он-то понимает, как это глупо.

Княжна Чернышёва бросилась прямиком к сиятельному истукану, который стоял в дверях и не спешил разнимать никого в этом зале.

– Константин Андреевич, пожалуйста, остановите их!

– Нет никаких причин. Это их право.

– Они могут пострадать! Георгию не нужны новые проблемы.

– Я, может быть, и рад внять вашим словам, Людмила Александровна, но правда не вижу ничего такого, что заставило бы вмешаться в текущее положение дел.

Громов поклонился и направился к середине комнаты. С каждым его шагом умолкали голоса и шепотки, когда же он остановился, в зале воцарилась тишина.

– На правах старшего офицера и представителя правящей династии, я беру проведение магической дуэли под свой контроль. Возражений, я полагаю, нет? В таком случае, каждую из сторон конфликта попрошу подойти ко мне.

Первым к племяннику императора подошёл Велеславский. Он сообщил что-то на ухо Громову, тот кивнул, затем перевёл взгляд на Людмилу. Княжна Чернышёва встретила взгляд его серых ледяных глаз, и по телу пробежали мурашки, словно кто-то забыл затворить окно. Вмиг почувствовав себя виноватой во всём произошедшем, она опустила взгляд в пол.

Людмила никогда не становилась предметом дуэли, и это состояние ей безумно не понравилось.