Десять железных стрел

Ничего, только мое горячее дыхание светлым облачком на фоне черного неба, и тяжелое сердцебиение в груди, и сочащаяся из бока кровь, и скрипнувший позади снег и…

– ВОН ОН!

Я расслышала его предупреждение. Я его ощутила. И рывком развернулась.

Кропотливый оказался у меня за спиной – как только успел так близко подобраться? Я не знала. Мне было плевать. Я подняла Какофонию обеими руками, нацелила, Кропотливый бросился вперед.

Я спустила курок.

Взметнулся снег. Треснуло, разламываясь, дерево. Брызнуло стекло.

Ночь умерла в один яркий, славный миг, когда пламя Геенны распахнуло зев, чтобы все это поглотить. Снег таял под ее жадными языками, поднимая вверх стены пара, словно туманный сад на дороге, пока пылающие обломки дверей, окон, сундуков падали обгорелым градом.

Я закинула Какофонию на плечо, ожидая, когда рассеется пар.

Это, признаться, наверное, было несколько поспешно. Джеро таки говорил, что нам нужно то, что у Кропотливого с собой, а оно вряд ли переживет взрыв дьявольского пламени.

Но, с другой стороны, еще Джеро говорил, что Кропотливого нам нужно поймать.

Так что, если хорошо подумать, это Джеро виноват в его смерти.

Ну, был бы.

Если бы Кропотливый не стоял посреди разрушений, крайне бесцеремонно оставшись в живых.

Холодный ветер разогнал пар, явив плотного мужика, спрятавшегося за еще более плотным щитом. Бронзовый круг, которого буквально только что еще не было, вылез из порванного рукава; там, куда ударила Геенна, поверхность почернела. Поверх края щита на меня воззрились широко распахнутые, дикие глаза.

– Что это за херь? – прорычал Кропотливый.

– А это что за херь? – ткнула я в щит.

Революционер встряхнул запястье. Щит вдруг начал сворачиваться по кругу, скрежеща металлом, пока не скрылся полностью, оставшись на запястье лишь широким бронзовым браслетом.

– Выдвижной щит, – проворчал Кропотливый. – Против стрел, клинков и магии имперских свиней. Революционная искусность во всей красе.

– Ага, – отозвалась я, выуживая из кармана следующий патрон.

 – Или жульничество.

Кропотливый, может, и не знал Какофонию, но точно представлял себе, что такое револьвер. И, как только я отщелкнула барабан, бросился бежать. Но не прочь – он понимал, что от пули удрать не сумеет. Революционер ринулся на меня, с клинком наготове.

Я проверила, увидела в барабане Изморозь, захлопнула – лучше всего проявить вежливость и убедиться, что он готов, прежде чем начать. Я прицелилась – Кропотливый приближался, но вилял.