Глэдис. «Мыльный» детектив

Глава 5

Через 15 лет после похищения Брайана его мать Энн снова овдовела – Чарльз Мортон умер от болезни с «полудрагоценным» названием «нефрит». Перед смертью он умолял жену:

– Люби Ника, как родного сына!

Прошло ещё пять лет. «Голубоглазая малютка Мэри Уэйн» превратилась в очаровательную девушку – симпатичную и кокетливую, как мать, но при этом смышлёную, как отец.

Оба брата Мортон не на шутку увлеклись хорошенькой дочкой детектива. Энн этому факту не очень обрадовалась – ей не хотелось породниться с матерью будущей невестки, своей бывшей (и к тому же ею уволенной) служанкой Селестиной.

Юная покорительница сердец долго колебалась, но в конце концов остановила свой выбор на старшем брате. Николас на радостях сделал избраннице официальное предложение руки и сердца, которое было с благодарностью принято.

Свадьбу назначили через три месяца. Томас хоть и с грустью, но смирился со своим поражением.

Не очень умная Селестина советовала дочери побыстрее зачать от жениха ребёнка, чтобы тот никуда не делся. Но более умный Оливер выразил противоположное мнение:

– Если Николас увлечётся другой красоткой (особенно из своего круга и богатой) то он к ней всё равно уйдёт, а тебе будет алименты выплачивать. И Томаса ты со своим «пополнением» при всей его симпатии не заинтересуешь. Если же Николас тебя бросит не беременную, а ещё лучше и вовсе не тронутую, Томас будет счастлив тебя «подобрать».

Мэри проявила «отцовскую смышлёность» и пресекала все попытки изнывающего от страсти Николаса излить (в неё!) свою нежность!

Однажды миссис Мортон услышала по радио интервью, которое давал некий Джордж Смит, менеджер из Монреаля. Голос канадца показался знакомым, и Энн поделилась своими подозрениями с Оливером Уэйном.

– Скорее всего, – проговорил детектив, – «менеджер Джордж» Смит и тоже «менеджер Джордж», но Гарвей – разные люди.

– Можно и завтра, – охладила его пыл Энн, – но не послезавтра!

Оливер вылетел на другой день в Монреаль (естественно, за счёт своей работодательницы), «вооружившись» фотографией 20-летней давности Джорджа Гарвея и его отпечатками пальцев.