Милицейская сага

А потом, когда пройдут годы, вспомнит и скажет: “Счастливое было время”. Не знаю, может, в этом заложен стимул для совершенства. Но оттого люди обедняют и укорачивают свою жизнь. Это я тебе как патологоанатом заявляю. А надо как у нас с тобой. Вот я каждое утро просыпаюсь. Какие-то болячки, проблемы впереди, муж в нижнем белье дефилирует, мальчишки опять передрались. И вдруг говорю себе: “ У меня есть мой Андрюшка”. И – совсем другой день! Цвета другие. Понимаешь, как много ты для меня? А ты все ревнуешь, боишься чего-то.

На крыльцо рывком выбросился Ханя. Увидев Андрея, метнулся к нему и, ни секунды не медля, сообщил:

– А я щас Нонку прямо на “очке” дернул! Класс!

– Постыдился бы, Ханя, – равнодушно произнесла Валентина.

Вадик только теперь разглядел ее в полутьме, но на упрек обиделся:

– А чего мне стыдиться? Вот если б не смог, другое дело. А так я в норме. Это еще что? У меня тут такой прибабах заготовлен!Обхохочетесь.

Но Андрей, которому сейчас было совсем не до Ханиных комплексов, молча оттолкнул его от себя.

– Понял. Ребята, понял. А где, кстати, Чекин? – Ханя приложил руку к губам и нетвердо пошел назад по коридору морга, выкрикивая:

– Чекин! Лысый Чекин! Аулечки!

– Не за себя боюсь, – Андрей притянул Валентину и приподнял пальцами подбородок. – Послушай, что скажу, Валюха. И попытайся понять.

– Какое жуткое начало.

Он почувствовал судорожное ее движение и заговорил быстро, стараясь выглядеть страстным и, по мере того как говорил, страстью наполняясь:

– Мы с тобой сегодня как дети, заигравшиеся допоздна в песочнице.

И расставаться не хочется. Но когда-то, да надо. А нас с тобой не мамы ждут. Мы сами… И это – иная категория ответственности. Я ведь знаю, как дорожишь ты своим домом. Сыновьями своими. А я – столько зла тебе причинил. И – не могу, не имею права дальше ломать твою жизнь.

Он прервался, теряясь от непонятной ее усмешки.

– Опомнился! Глупый ты все-таки, Андрюшка.

Ты уж два года как сломал и – не заметил. Как раз хотела сказать – я ухожу от мужа.

– Уходишь?! – Андрей растерялся. – А дети? Сама рассказывала – отец-то он прекрасный.

– Я не стану мешать им видеться. Потом, когда он смирится, может, будет приходить к нам.

– К нам?! Ты сказала, к нам?

– Да. Как мы мечтали.

– И – твой муж, он что? Знает?

– Скажу сегодня.

Даже в полутьме ощущалась счастливая улыбка решившейся женщины.