Милицейская сага

А когда Тариэл попросил отпустить племянника – это челнока-то! Источника поставки! – и Лисицкий на просьбу эту незамедлительно откликнулся и отпустил – без опроса, без документирования! – надо быть законченным дураком, чтоб не понять причину невиданного этого гуманизма: взяточнику лишние свидетели ни к чему.

Особенно злили его теперь красивые слова об уважении к Тальвинскому, обернувшиеся готовностью быстренько сдать того же Андрея ради возможности взять в лапу. Котовцы хреновы!

Процессия зашла в обэхээсный дворик, где Лисицкий, прихватив нервничающего Тариэла, скрылся в фотолаборатории, а Рябоконь с Морозом в сопровождении двух внештатников-понятых ввалились в дальний кабинет.

Швырнув в угол сумку, Мороз демонстративно отошел к окну.

– Чего невеселый? – подметил Рябоконь. – На тебя работаем!

– Вижу! Аж запарились.

– О, да ты телок!

– Но не лох! И, промежду прочим, не для того в ментовку шел, чтоб старух-цветочниц гонять да «черноту» ощипывать. Иль думаешь не знаю, как положено документировать?

– Ах, знаешь?! И чего ты знаешь?

– Знаю, что попался этот Тариэл на незаконной торговле цветами, а после того как пацана вы за здорово живешь отпустили…

– Да чхать он хотел на эти цветы! – вскипел Рябоконь.

Рябоконь в сердцах двинул ногой по сумке.

– Вот и решили, похоже, с паршивой овцы хоть шерсти… да? Огрызнулся Мороз.

– А для чего ты сюда вообще приперся? – Рябоконь, обнаружив на подошве прилипшую грязь, принялся старательно очищать ее о бок изъятой новенькой сумки. – Чтоб цветочников штрафовать или чтоб ключевую информацию надыбать?

– Ключевую! – он воздел длинный узловатый палец. – То есть важнейшую. За которую, случись чего, и башку оторвать могут. И ты, умник, полагаешь, что человек, пользующийся у этих «случись чего» доверием, тебе эту информацию за цветочки выложит? Шоб, не дай Бог, не штрафанули?

Вспомнил о внештатниках.

– Вы еще мне! Что услышите, чтоб ни гу-гу!…Ты вообще кто есть? – вернулся он к Морозу.

– Вообще-то я опер угрозыска.

– Вот и занимался бы, чему учили. С убийцами да ворами попроще – меньше грязи прилипнет.

Подняв ногу, он с удовлетворением оглядел очищенную подошву.

– А насчет крохобора Лисицкого! Так он в отличие от тебя, салабона, работу сейчас делает.