Гарем и легкость

– Всё оформим сразу же, как только вернемся обратно, – брезгливо процедил тот, всем своим видом изображая впечатление от близкого знакомства с вонючей мокрицей.

– Ну, вот когда вернёмся обратно, и как только всё оформишь – так сразу и приходи, – покладисто кивнул Бронкс и дружелюбно упёр ствол своего самострела под челюсть чиновнику.

– А теперь топал бы ты к себе, от греха подальше. А то ведь рука и дрогнуть может, – Бронкс смотрел на собеседника бестрепетно и не мигая.

Краем глаза не выпуская из поля зрения и десяток, который был явно на стороне столичного, но против уставов пока не пёр (всё же слишком много чинопочитания в этих «особых» отрядах).

* * *

И в самом деле, десяток тоже был не прочь погреть руки.

Вид удалившейся верхом, причём галопом, пары местных наполнял всех, кроме Бронкса, тоской и печалью: с кочевого стойбища наверняка было что взять, надо только выяснить, где оно.

На то и рассчитывали, перехватывая подростков.

Но всё испортил новый командир. Дослужившийся до немалых чинов, он был снят с обычной линейной полусотни (которая и погибла, честно говоря, по их вине) и вместо дальнейшего продвижения по службе определён на этот не совсем обычный десяток.

– Ты ведь можешь и до дома не добраться с таким подходом и гонором, – будто скучая, изливал желчь столичный.

– У-у-у, как всё запущено… – пробормотал Бронкс.

После чего невзначай покрутил между пальцами амулет смертника.

Стоила вещица немало, но десятник-полусотник происходил из семьи непростой. Собирая его сюда, родные нашли способ передать её в руки. Теперь вот пригодилась.

Невзрачный набор самых простых камней в оправе не самого дорогого металла, благодаря каким-то хитрым фамильным рунам, передавал всё произошедшее на другой такой же амулет. Который находился не пойми где.

По слухам, в дорогих версиях была доступна и функция сохранения изображения на какое-то время.

– Ты и ты, арестовать предателя, – буркнул Бронкс, указывая на двоих самых рьяных собственных недоброжелателей.

Перца в мясо добавляли полтора десятка приданных мастеровых (по-новому – сапёров), которые с любопытством и дружелюбием переводили взгляды с одного участника разговора на другого и ожидали, чем всё окончится.

* * *

Позже и в другом месте.

В личных покоях командующего.