Слабейшие

Слабейшие

Антон Олейников

Слабейшие

Занятная штука этот ваш город! То, что большой – это да! Просто огромный. Я раньше, когда говорили «большой», Сосновку себе представлял, а теперь вот и не знаю даже, сколько Сосновок в него поместится: хоть вширь, хоть друг на друга.

Людей – тьма! Все спешат куда-то, бормочут на ходу и ничегошеньки вокруг не замечают. А мы идём и всё головами крутим. Рты раскрыты, глаза по полтиннику, сами то бледнеем, то краснеем – даром, что кожа серая. Только Ваня весь из себя деловой: приосанился, щёки надул и так в шубу закутался, что только нос длинный торчит.

– Всем стоять! – объявляет он, и мы послушно замираем на месте. – Что-то долго топаем, кажись, заблудились. Сейчас у местных дорогу спрошу, а вы здесь ждите!

И уходит. Где он тут местных искать собрался – ума не приложу. Ну да ладно. Наши в кучу сбиваются, чуть ли не за руки держатся, чтоб не потеряться, а мне не страшно совсем. Ну ладно, может есть немного, но больше интересно.

А стоим мы, значит, на краю огромной поляны (или как там она у городских зовётся?), рядом озеро, люди по льду катаются – красиво! А за ним такое дерево растёт, что мать моя русалка! Я вот много чего ожидал в городе увидеть: просеки шире рек, дома выше гор, но это... Всю жизнь в лесу провёл, а такое дерево впервые вижу, и где? – в городе.Высоченное, широченное, всё игрушками увешано – загляденье!

– Мама, мама, а почему огоньки на ёлочке не горят?

«Какая ж это ёлка? – думаю.

– Рано ещё, – объясняет ему мама. – Вот как стемнеет, так огоньки и зажгутся. Мы с тобой вечером придем, посмотрим.

– Я хочу сейчас, – пищит мальчик, и глаза уже на мокром месте.

– Андрюша, ну не плачь. Хочешь, в магазин зайдём, шоколадку купим?

– Нет, хочу огоньки! – топает ножкой мальчик. – Раз, два, три – ёлочка, гори!

О, эту присказку я знаю – видел, как работает.

– Лёша, перестань!

– Раз, два, три...

Упорный! Помочь, что ли?

Смотрю на пихту... (Ладно, пусть будет ёлка.) Смотрю на ёлку, собираюсь с силами, зажигаю первый огонёк, за ним другой, третий... На десятом уже зубы сводит. Одиннадцать, двенадцать... Два десятка горят, дрожу как осинка на ветру. Да сколько же их там?! Бросить нужно – всё равно не осилю, но нет: ещё, ещё...