Гарем и легкость

Как назло, противостоящие местные кланы восстановили отношения между собою раньше времени и уже совместным дружественным кагалом заявили подгорному королю о дальнейшей нежелательности присутствия его войск на их территории.

К сожалению, финансирование этой экспедиции стоило одному из гномьих правителей слишком больших денег, а военными приобретениями на местах расходы пока не окупились.

Столичный чин наверняка имел какие-то не афишируемые инструкции, но сказать вслух о них никак не мог, потому что это прямо противоречило бы декларируемым верхами доктринам.

– Пленных резать не дам. Командование уступлю в тот же момент, когда ты предъявишь мне свой мандат на это, сделанный по форме. Слова – они ведь мало весят, – пояснил свою позицию десятник. – Не дай бог, случись с тобой что по дороге – а отвечать потом за твоё командование мне? И кому я докажу потом, что ты мне, честное слово благородного человека, устно на чужой территории приказ отдавал? – последние слова десятник-полусотник сказал, явно насмешничая и гнусавя.

Было и то, о чём он умолчал.

Во-первых, десяток этот и ранее действовал вопреки декларируемым доктринам, только вот подчинялся он иному полусотнику. Который, в свою очередь, добросовестно погиб, пытаясь совместить личный (и столичный) материальный интерес с «благодеянием» в отношении местных.

Во-вторых, полусотня самого говорившего также добросовестно полегла почти в полном составе, прикрывая вывоз, как оказалось, всего-то большой партии металла.

В-третьих, и этот столичный, и новополученный под команду десяток были не в курсе. У местных давно уже в ходу был артефакт, который ночью по выделяемому разумным или зверем теплу весьма легко находил последних хоть в складках местности, хоть под слоем снега или земли, хоть закрытых кустами.

Что великомогучий десяток, что столичный деляга (ну явно же не солдат) относились ко всему происходящему свысока и наплевательски.

А бывший полусотник, ныне десятник – наоборот.

В словах ершистого гнома по имени Бронкс был свой резон. Смещать рукоположенного командира надлежит с соблюдением неких процедур, включающих, помимо прочего, целый ряд должным образом подготовленных документов.

Естественно, у столичного хлыща этих бумаг с собой не было и быть не могло.