Трёхмедведев

Обернулась к друзьям и воскликнула: – Я поняла! Мы все померли!

– Чего это «померли», – возмутился белобрысый. – Я вот вполне жив.

– И я тоже, – подхватил рыжий.

– Никто не помер, – поставил точку их приятель. – Думаю, мы просто перенеслись в мир смерти.

Девчонка-зайчиха охнула, и глаза её стали ещё круглее.

– А делать-то теперь чего? – шёпотом спросила она.

Тот пожал плечами.

– Чего-чего, выбираться отсюда, конечно же.

– Отсюда нет выхода, – «осчастливил» их Трёхмедведев, мысленно прикидывая, куда пристроить нежданных гостей.

– А чашечка чая с чем-нибудь сладеньким у дорогого хозяина найдётся? – сверкнув глазами, спросила девушка-лиса, первой придя в себя.

– Нету, – ответил Трёхмедведев. – Ни еды, ни питья. Здесь такое без надобности. Спать могу уложить. На полу. Если пыль сметёшь.

– Обойдусь, – лисица отряхнула сарафан и насупилась.

– Ну тогда мы малость отдохнём и пойдём дальше, – заявил булочно-лесниковый парень.

– Куда пойдёте? – усмехнулся Трёхмедведев. – Говорю же, нет отсюда выхода.

– Вот и проверим.

Спорить с упрямцем Трёхмедведев не стал, впустил в дом и, смахнув с лавки вездесущую пыль, предложил присесть.

Сидеть просто так было глупо, пришлось знакомиться. Белобрысый представился Иваном Репкиным, рыжий – Колей Рябовым, лисица – Лизонькой, а зайчиха – Машей.

Затем их главарь наконец-то назвал себя:

– Колобков.

– Колобков?! – взревел Матвей. – Ещё один?! Да сколько можно?! Мало твои родственнички там, вверху, наворотили, так ещё и сюда ручонки дотянулись!

– А, это ты про моих родителей, что ли? Ну так я сам по себе. Они меня сюда не посылали, я сам попал.

Трёхмедведев злобно расхохотался.

– Что ж, так им и надо. Хоть чего-то лишились и то хлеб.

– Чего это «лишились»? Я вернусь.

Трёхмедведев хмыкнул.

– Я дам тебе лопату, наследничек. Тут, в доме, есть подвал. Если откопаешь, можешь жить там, вместе с друзьями.

– Спасибо, не надо, – ответил тот. И, обратившись к своим спутникам, добавил: – Ну что, отдохнули? Тогда идём. Раньше выйдем – раньше выйдем.

Те нехотя поднялись и следом за ним двинулись к двери.

– Кстати, – обернувшись на пороге, произнёс Колобков, – если хочешь, идём вместе.

Трёхмедведев презрительно фыркнул и отвернулся.