Трёхмедведев

* * *

Стоило отойти от дома, и пространство вокруг стало совсем однообразным. Пылевой полог скрывал горизонт, соединяя небо с землёй, и движение вперёд казалось ходьбой на месте.

– А вдруг он прав, и никакого выхода нет? – негромко спросила Маша у Колобкова. Пыль глушила шаги, и сказанное услышали все. Трёхмедведев недовольно засопел – его слова эти типы ни во что не ставили. Тем приятней будет увидеть разочарование на их лицах. Ради этого триумфа он с ними и отправился.

Колобков не ответил, и вопрос повис в воздухе.

Серая пустыня всё тянулась и тянулась, нескончаемая, как жизнь в этом странном месте. Или всё-таки смерть? Слова девчонки о том, что все умерли, никак не выходили у Трёхмедведева из головы. Он крутил их и так, и этак – и всё больше убеждался, что она права. Нет, ну а в самом деле, если тебе не нужно ни есть, ни пить, ну разве что спать ничто не мешает, то вывод напрашивается вполне конкретный.

Он уже почти утвердился в мысли, что всё так и есть, когда внезапно врезался в Рябова, больно стукнувшись о золотой воротник, и обнаружил, что все стоят и, задрав головы, рассматривают большое светящееся пятно.

– Как думаете, что это? – спросил Репкин.

– Сыр, – ответила Лизонька и облизнулась.

– Солнце, – авторитетно заявил Колобков.

– Великовато, – с сомнением произнёс Рябов. – И низковато. Больше похоже на кусок золота.

– Сейчас проверим, – заявила Маша и, достав из-за пазухи камень, с криком «Эге-гей!» запустила его вверх. Камень влетел в золотистый свет… и исчез.

Трёхмедведев озадаченно почесал затылок, никаких светящихся пятен он прежде не находил. Светились в этом мире только звёзды ночами, но швырять в них камнями было бессмысленно. Да и не было тех камней – булыжник девчонка наверняка принесла с собой.

Тем временем путешественники принялись обсуждать план спасения.

– У тебя лестница есть? – обернувшись, спросил Колобков. Трёхмедведев покачал головой. – Жаль. Ну да ладно, – и тот снова повернулся к своим.

Глядя, как яростно они спорят, Трёхмедведев почувствовал себя никому не нужным. Он думал, что за прошедшие годы это дурацкое чувство умерло, но оно оказалось живее всех живых. Отойдя, он уселся в пыль, обхватив колени руками, и уже хотел предаться страданию, когда что-то больно стукнуло его по голове.

– Эй! – сердито воскликнул он, оборачиваясь. – Что за шутки?!

Компания умолкла и уставилась на него удивлённо.