Греческая рапсодия

– Мой дом – моя крепость, – с этими словами Грек вошел в комнату.

– Целиком и полностью вас поддерживаю, – сказал человек в синем костюме.

– Простите, как вас зовут? – вежливо спросил Грек, понимая, что с двумя ему все равно не справиться.

– Бахтин меня зовут, Иван Тимофеевич. А вы – Виктор Степанович Грек – правильно? Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Грек послушался и плюхнулся в кресло. От резкого движения ему вдруг стало нехорошо, он почувствовал слабость. Грек вздохнул и вытер выступившую на лбу испарину.

– Что, тяжко? – участливо спросил Иван Тимофеевич.

Грек кивнул.

– Может, пивка холодненького?

– Нету.

– А мы сейчас – гонца, – заговорщически сказал Бахтин и, обращаясь к плечистому, бросил: – Давай, парень, сходи на угол, там палатку я видел.

Парень поднялся и вышел из квартиры. Бахтин проводил его взглядом, затем посмотрел на Виктора и улыбнулся. Виктор улыбнулся в ответ, но все же спросил:

– А как, собственно, вы сюда попали, через балкон?

– Ну что вы, какой балкон, помилуйте, тринадцатый этаж.

– Ага, понятно… Хотя, чего понятно? Может мне полицию вызвать?

– Не советую. Вам же хуже будет.

Только сейчас Виктор вспомнил вчерашнее и вновь почувствовал слабость. Он вытер рукавом пот со лба и спросил, едва ворочая языком:

– Что вам нужно?

– Вам плохо? – спросил Иван Тимофеевич. – Я могу воды.

– Спасибо, я подожду пива. Так что же вы хотите?

– Посмотрите вот эти фотографии, – Бахтин протянул Виктору конверт.

Разглядывая фотографии, Грек вспомнил, как впервые в жизни увидел порнографические карты. Это было в школе, их принес Сережка Худаков, человек, умудрившийся остаться в шестом классе на третий год. Грек долго не мог забыть одну из них: на ней была изображена девочка с едва оформившейся грудью, на вид ей было лет тринадцать. Она позировала, стоя на одной ноге, отведя другую в сторону, держа ее навесу и подав вперед худенькое тело. Из одежды на ней были только резиновые шлепанцы, так называемые сланцы, или, по-другому, вьетнамки.

– Как странно смотреть на себя со стороны, – сказал Грек, возвращая фотографии.

– А вы неплохо порезвились с девочкой, – заметил Иван Тимофеевич, тасуя фотографии, – только зачем было убивать ее? Фильмов американских насмотрелись?

Грек резко поднялся, но в ту же секунду Бахтин отвел полу пиджака и взялся за рукоятку пистолета, выглядывавшего из кобуры под мышкой.

– Не делайте глупостей, – предостерег он.