Кукловоды

 – Да ты, коза, – Дэвид Копперфильд? А ну, отдавай бабки! – он попытался выхватить деньги из цепких рук официантки, но та ловко увернулась. Кошелев вновь грозно поднял над главою корчеватую десницу, но – так и застыл, словно в стоп-кадре.

– Ты чё, алё? – злобно зашипела кобра в кружевном передничке. В следующую секунду ее голос приобрел тон циркулярной пилы, наскочившей на огромный сук. – Ты чё, коз-зел?! – недостаток словарного запаса она с успехом компенсировала агрессивностью бешеной гиены.

– Миша! Иди сюда! Бегом!

Не совсем бегом, но довольно резвым шагом из врат чистилища выкатился означенный «орган» Михаил – злобного вида стриженый крепыш с крепкими кулаками. В глаза Дмитрию почему-то сразу бросились две большие наколки на его оголенных до плеч мускулистых руках: на левой – «последний», на правой – «аргумент».

– В чем проблема, малыш? – вращая поросячьими глазками, прогнусавил Михаил.

– Да вот – клиент… Платить не хочет, руки распускает… – презрительно указала «малыш» на в момент приунывшего Кошелева. – «Кинуть» нас захотел, п-пенёк ос-синовый! – процедила она, скривив губы в кольцо Мёбиуса. – Не на ту нарвался, милок! Я на одесском Привозе зачалась, родилась и выросла! Там, где ты, убогий, учился, я преподавала! – добавила она в самое ухо ошалевшего от такого поворота дел Кошелева, у которого при виде «группы поддержки» мгновенно отнялись язык и конечности.

Алена, почуяв курносым носиком запах жареного отнюдь не из кухни, проворно вскочила и исчезла с поля предстоящего боя. Никто ей не препятствовал.

– А ты, чайничек, не убежишь, – ласково прорычал Миша, преградив своей мощной грудью путь к выходу.

Дикая ярость волной цунами захлестнула Кошелеву глаза и вдруг схлынула, оставив голый берег и одни развалины от грозного минуту назад настроя.

Через несколько секунд Дмитрий посиневшими губами не совсем внятно сформулировал осенившую его разгадку волшебного превращения десятки в единицу:

– Ах ты, сволочь! Кидала собачий! А еще папку носишь!..

– Какого папку? Кто сволочь? – несказанно удивился такой наглости Михаил.