Кукловоды

Но, поворачивая голову назад, в сторону оставленного за кормой города, Дмитрий каждый раз зримо угадывал грозный призрак выдавшего ему взаймы тысячу долларов низкорослого ростовщика по кличке Колобок – неумолимого и крайне опасного человека, бывшего уголовника. Перспектива получить от Колобка первое предупреждение в виде нанесения неизвестными телесных повреждений средней тяжести Кошелева отнюдь не прельщала.

Да и прочих алчущих немедленного возврата займов ублажить было нечем. Дальновидные расчеты на быструю «раскрутку» с помощью частного извоза были издевательски растоптаны грязными ботинками ублюдка Андрея.

Ну, псячий сын!.. Сегодня я тебе, педерасту, засуну твои же ботинки в два жизненно важных отверстия: один в глотку, а другой – в твой вонючий з-зад!

Обдавшее застывшее заячье сердце Кошелева крутым кипятком воспоминание о снисходительной ухмылке мошенника придало народному мстителю решимости. Жгучая ненависть, как известно, – одна из сторон отваги. Надежно спрятанные от посторонних глаз злоподлые «сюрпризы» еще подбавляли решимости в трясущиеся от животного страха конечности доморощенного Зорро.

Отбросив всякие сомнения, сицилийский иудей враскоряку затопал внутрь «Ямы». С этого момента его умное серое вещество под дурацкой шляпой было всецело занято горячим упрашиванием неизвестно кого: «Только бы они были здесь сегодня! Только бы не скрылись где! Только бы!..»

Незаметно для себя самого Дмитрий Кошелев бормотал эти шаманские заклинания вслух.

Изнывавшие от безделья два привратника «Ямы», коротавшие смену возле деревянной будки, по-своему расценили встревоженные маневры странного еврея.

– Туалет здесь платный, дядя! – с широкой снисходительной ухмылкой сообщил один из них ковылявшему мимо Кошелеву.

– Да нет! – забулькал, насилу сдерживая смех, его напарник. – Ему, похоже, туалет уже ни к чему. Ему подмыться бы в самый раз да штаны переменить! – и оба заржали во всю ивановскую.

Свинцовая кровь шуганула в голову оскорбленного до глубины души Дмитрия, едва не отправив низко надвинутую на глаза шляпу в стратосферу.

В следующее мгновение Дмитрий Ефимович Кошелев совершил величайший в своей жизни духовный подвиг, скромно оставшийся неизвестным широким слоям общественности. Слышался лишь громкий скрежет превращенных в каменные жернова зубов, крупной дрожью отдававшийся во всем тщедушном теле вершителя судеб.