Время дальних странствий

Будь камень поменьше, я бы испугался. Но агрессор явно переоценил свою мощь. Я отступил на пару шагов. Камень упал недалеко от его ног. В толкании тяжести он не был силён.

В краткую паузу он сообщил, что готов ещё отсидеть срок за проклятых жидов, после чего взбодрился, схватил бревно, кряхтя, поднял его и опустил на то место, где только что стоял я. И на этот раз он не соразмерил свои силы. Я отступил на шаг, и бревно упало передо мной.

Николай Николаевич разогревал мотор и ни на что не обращал внимания.

У меня вскипела злость. Быстро обойдя сзади машину, я достал из кабинки монтировку и был готов к бою. К счастью, у Бандюгана пыл угас. На мою голову сыпались только проклятья. Он отошёл к своей машине, а мы двинулись в путь.

…В приземистом посёлке Ципикан экспедиция арендовала избу, где нас дожидался паренёк-бурят Василий, с плоским лицом, чёрными блестящими раскосыми глазами и носом-картошкой. Он улыбался, расспрашивал о дороге и о Москве, угощал гречневой кашей со свиной тушёнкой и крепким чаем.

Я был суров и немногословен. Он вдруг предложил мне:

– Попади одной из двух капель с потолка в копейку!

Потолок был низок, но я не рискнул поспорить. Он сказал:

– А я попаду.

– На полном серьёзе? – спросил я.

– Банка сгущёнки, идёт?

Он положил копейку на пол. Встав на стул, воткнул нож в потолок. Налил в кружку воды и замочил рукоятку ножа. Упала капля и, конечно, мимо монеты. Он сказал мне:

– Клади копейку на мокрое место.

Вторая капля шлёпнулась точно в цель.

Я был посрамлен. Открыл для него банку сгущёнки. Он – для меня – открыл банку из своих запасов.

Василий весь вечер развлекал нас разговорами. Приятно текла его весёлая речь с мягким акцентом и частым повторением «бесполезно».

– Василий, а ты чего сам не ешь?

– Бесполезно, всё равно потом голодным будешь.

Отдохнув и разгрузив машину, мы через сутки отправились восвояси.

Самые неприятные часы пережили, когда в баке кончилось горючее. На все лады пытались открутить пробку металлической бочки с бензином, стоящей в кузове, – бесполезно! Колотили по пробке молотком, изуродовали её.

А на сотню вёрст вокруг мороз и безлюдье.

Лишь к ночи – не помню, каким образом, – добрались мы до бензина. Поехали. Чуть ли не пальцами удерживали смыкающиеся веки. Рассказывали анекдоты, пели, чтобы не заснуть…

…Я вывалился из кабины на снег и раскрыл глаза. Машина стояла во дворе. Надо мной лениво посмеивался Николай Николаевич.