В эфире

Может быть, как раз уважения нам и не достает. Мы не уважаем его, поэтому и позволяем губить собственную жизнь. А заодно и наши тоже.

– Напомни, – сказал Ганс, щелкнув пальцами, как бы припоминая что-то очень давнее, – тебя кто-то заставлял идти?

– Ты не о том сейчас говоришь. Я пошел за ним искренне и без зазрения совести, пусть даже его мотивы ни коим образом не вяжутся с религией моих родителей. Я говорю о том, что, может быть, пришло время признать очевидные вещи. Или для этого нужно еще несколько месяцев? Я только об этом.

– Ты ведь и аванс потребовал, – будто не услышав его, закончил предыдущую фразу Ганс.

На несколько долгих секунд в тесной палатке воцарилось молчание. В такой атмосфере тишины и напряжения гудевший за стенами ветер казался чем-то страшным и огромным, грозящим поднять их всех вместе с палаткой, будто пушинку, и зашвырнуть так далеко, как только возможно.

– Он прав, – нарушил молчание Питер, все так же глядя в пламя и вдыхая очередную порцию ускользающего в сквозняке дыма.

– Что, прости? – удивленно переспросил Ганс.

– Я говорю, что, как бы это было не абсурдно признавать, но, возможно, Людвиг, отчасти, прав.

– И ты туда же? – Ганс удивленно отпрянул от соседа, не веря собственным ушам, – с чего это вдруг?

Питер пожал плечами и снова погладил спутавшуюся бороду. Очередной порыв застенного ветра, казалось, был самым слабым из всех предыдущих.

– Хотя бы с того, что мы заблудились восемь дней назад, – сказал он безразлично.

– Как заблудились? – удивился Гораций, вновь протирая высокий лоб грязным платком.

– А вот так. Заблудились. Никаких ориентиров из его карт не было уже больше недели. Мы трижды проходили это место. Причем дважды останавливались тут на ночлег.

– И ты все это время молчал? – спросил Ганс, придвинувшись обратно вплотную к соседу.

– Ну, я думал, что раз он так уверенно идет по этому маршруту, то так оно и было нужно.

– Ты абсолютный болван, – взмахнув руками от разочарования, ответил Ганс.

– Спросил бы у него самого, – сказал Людвиг, слегка повысив голос, – чего же ты не спросил? Может быть это бы помогло нам всем. Может ему нужна была это информация. Он ведь именно для этого нас с собой взял, верно?

– Мы ведь были предупреждены, что не все будет понятно в нашем путешествии, – сказал Гораций, побледневший, казалось, еще немного, – вполне возможно, что это как раз именно то самое, что должно быть непонятно.