Линия жизни

Мысленно он сомневался, не схитрил ли ванд, таким изощренным способом надеясь получить пощаду. Однако на момент остановки бой был равным, хотя князь не исключал, что последний натиск юноши был совершен из последних сил.

Как бы то ни было, сложившаяся ситуация давала возможность князю выйти из щекотливого положения, сохранив при этом лицо.

Дав друг другу слово до конца дней молчать о случившемся, мужчины расстались. Уже с теплотой в сердце посмотрев на огромный дуб, князь с Яной отправились домой, а юноша еще долго провожал их взглядом.

После той дуэли князь стал глух к просьбам дочери о новом поединке. Не помогали ни уговоры, ни мольбы, ни, конечно же, угрозы.

– Она уже не боится, страха нет, – объяснял себе князь, – а лишний раз рисковать – просто глупо.

Когда обучением занялся Вира, он сразу объявил о дефиците боевого опыта. На вопрос князя, как много, по его мнению, этого опыта нужно, старый мариец отвечал, что «много не бывает».

К тому моменту мастерство Яны достигло уровня, при котором князь мог бы не переживать за исход дуэлей. Однако отец есть отец: он согласился лишь после того, как мариец заявил, что тогда он уходит.

Согласившись, князь, однако, поставил условие: своих людей он не даст (это было бы слишком расточительно для казны), а приглашать всех желающих он запрещает (придут лишь матерые дуэлянты).

Решение было найдено элегантное и полезное общественно. Вира заключил соглашение с местным разбойничьим главарем: тот организует поединок, обе стороны делают ставку, кто выиграет – забирает весь куш.

Сделка казалась выгодной, и Виншт – лидер негодяев – согласился. Каждые десять дней он устраивал самое настоящее зрелище: собирались зеваки, делали на бойцов ставки, много пили. Все это давало Виншту доход: со зрителей – по полмедяка, со ставок – одну десятую, выпивка – втридорога.

Эти походы к разбойникам очень нравились Яне. Сначала надо было незаметно выскользнуть из Син-Ти, принять маскировку, поблуждать в лесу, затем сразить двух-трех противников и с теми же приключениями двигаться обратно. В город они возвращались уже к утру, когда начинали орать петухи, а выгнанные из кабаков пьяницы были единственными прохожими, коих можно было встретить на улицах.

Поскольку женщин в Корсе к войне не допускали, Яне приходилось играть роль юноши.