Бронзовые звери

Всего несколько дней назад Энрике заявил, что не видит взаимности в чувствах Гипноса, и тот признался: Думаю, спустя время я мог бы научиться любить тебя. И это воспоминание до сих пор жалило его.

Энрике не хотел навязанной любви. Он хотел любви, подобной вспышке света, прогонявшей мрак и наполнявшей мир теплом. Но в глубине души он всегда подозревал, что не обретет такой любви с блистательным патриархом, и, возможно, это и причиняло ему боль. Не потеря любви, а отсутствие удивления.

Конечно, Гипнос никогда не будет испытывать к нему тех же чувств.

То, что он по-прежнему испытывал удивление, было признаком оптимизма либо глупости, и Энрике подозревал, что виной всему именно последнее.

В ТЕЧЕНИЕ СЛЕДУЮЩЕГО ПОЛУЧАСА они снова обошли кладбище и вернулись к входу. В трех метрах от них находился незавершенный участок захоронения. Из нескольких надгробий только одно выглядело законченным, хотя каменщик, обтесывая его, сделал края неправильными. Это было единственное место, где они еще не искали, потому что оно казалось неуместным.

Безопасное убежище матриарха, должно быть, существовало давным-давно, поэтому вряд ли располагалось на территории недавнего захоронения.

– Mon cher, – сказал Гипнос, коснувшись его плеча. – Я понимаю, что ты изо всех сил пытаешься найти разгадку, но… вынужден спросить… ты уверен, что мы ищем там, где нужно?

Энрике ощутил, как кровь прилила к его щекам.

– Что ж, в том, что касается истории, полно предположений и домыслов, но, похоже, это единственное место, в котором нам имеет смысл искать, разве нет?

Гипнос непонимающе уставился на него, и Энрике почти пожалел, что Северина не было рядом.

Северин всегда находил способ избавляться от сомнений. Он увязывал хаотичные исторические предположения Энрике в серьезные повествования по поиску сокровищ, которые всех устраивали.

– Я имею в виду, что существует множество «островов мертвых» – Тартар, Нарака, Нав и другие, – но они все вымышленные, а это единственное место недалеко от Повельи и…

– Но мы бродим здесь уже больше часа! – отрезал Гипнос.

 – И так ничего и не нашли.

– А скоро уже стемнеет, – заметила Зофья. Солнце стремительно меркло, тени, отбрасываемые статуями ангелов, удлинялись и заострялись, а кипарисы казались неестественно неподвижными. На мгновение Энрике представил, как тонкотелые энканто смотрят на него из-за деревьев, их нечеловеческие глаза светятся в темноте от голода.