Долина тигров

К его неописуемому отвращению оказалось, что руки и ноги несчастной каким-то противоестественным образом зажаты дуплами, напоминающими мерзкие беззубые рты.

А прямо перед девушкой, довольно облизывая окровавленную морду, сидела гигантская белая росомаха. Время от времени она впивалась в кричащую от ужаса и боли жертву, выдирая куски плоти. Инстинктивно Кулл понял, что белая тварь не сколько утоляет голод, сколько наслаждается болью и ужасом беззащитной жертвы.

За исключением тигров, не было в джунглях зверя опаснее, чем росомаха.

С яростным боевым кличем атлант в два невероятных прыжка покрыл отделявшее его от росомахи-людоеда расстояние и обрушил на омерзительную тварь страшный удар остроги. Однако хищник, обладавший молниеносной реакцией, в последнее мгновение успел увернуться, избежав смертельной атаки.

Вместо того чтобы вонзиться росомахе под лопатку, лезвие остроги лишь глубоко распороло левый бок зверюге, почти перерубив верхнюю лапу. Однако хрупкий обсидиан не выдержал силы удара и раскололся на множество осколков.

Завывая от бешенства и боли, росомаха, ковыляя на трех лапах, бросилась на обидчика. Кулл не успел вовремя отскочить, и острые как сталь когти, разрывая мускулы, впились ему в грудь. Он выпустил из рук бесполезное в ближнем бою древко и двумя руками ухватил гигантского зверя за горло, не давая тому впиться себе в горло.

Гигантские челюсти защелкали прямо перед лицом Кулла, из разверстой окровавленной пасти шибануло нестерпимой вонью. Не обращая внимания на страшную боль, Кулл напряг все свои силы и могучим рывком отбросил зверюгу в сторону.

Упав на землю, он перекувырнулся через плечо и ловко подхватил откатившееся в сторону дубовое древко. Движения Кулла были стремительны, как выпад атакующей кобры, но все же он чуть-чуть не опоздал.

Кулл понял, что не успевает подняться на ноги, поэтому он повалился на спину, прижав к груди ноги и зажав ими древко, конец которого он держал подмышкой. Торжествующе визжащая росомаха, разинув пасть, кинулась на лежащего на земле атланта.

Должно быть, гадина уже представляла себе, как разрывает бросившему ей вызов смельчаку живот, и предвкушала сладкий вкус горячей крови, но она жестоко просчиталась.