Долина тигров

Более того, именно животные – настоящие дети природы – жили свободно, не связанные липкими путами традиций и суеверий. Их взаимоотношения определяли лишь чувство голода да границы охотничьей территории, а что может быть честнее?

– Все зло в мире от тех, кто заставляет других людей жить по-своему,– определился для себя Кулл.– Наверное, у них в голове заводятся черви, подобные тем, что бывают в несвежем мясе, и эти несчастные решают, что именно им известно, как следует жить другим.

Кулл долго размышлял на эту тему и пришел к выводу, что некоторые с детства предрасположены к подобной болезни – а именно те, кто впоследствии становится шаманами и прочими колдунами.

– Было бы лучше убивать их еще в молодости, а не обрекать на подобные мучения,– так решил Кулл.

Действительно, человека, дожившего до глубокой старости, вместо того чтобы погибнуть в бою – как положено настоящему мужчине, иначе как больным назвать было нельзя.

– А еще зло таится в том, что некоторые называют «любовью»,– наставлял сам себя Кулл.

По своей наивности пятнадцатилетнего юноши, не умеющего ни писать, ни читать дикаря, Кулл считал, что гармонии с миром можно достичь лишь близостью к природе. Нужно отказаться от придуманных стариками мороков – таких, как любовь, например,– которые делают человека слабым и уязвимым, и человек будет счастлив.

* * *

Однажды Кулл после удачной рыбалки грелся на солнышке на берегу речки. Внезапно его полуденную дрему прервали страшные человеческие крики и пронзительное звериное повизгивание. Подхватив самодельную острогу, изготовленную им из ствола молодого дуба и острейшего обсидианового скола, Кулл рванулся на голос.

Вскоре он оказался на широкой поляне и от открывшегося ему отвратительного зрелища на мгновение замер.

В центре поляны вызывающе торчало низкое, узловатое, кривое и невероятно толстое дерево, испещренное множеством дупел. На нем, распятая на тошнотворно алом глянцевитом стволе, висела истекающая кровью прекрасная молодая девушка.

Сперва Куллу показалось, что у нее нет стоп и кистей рук, но, приглядевшись, атлант понял, что ошибся.