Темный исток

Но и на заднем дворе старьевщика такого тоже не найдешь. Где вы его раздобыли?

– А ты, красавица, похоже, немало звездолетов повидала на своем веку, а? – со странными нотками в голосе поинтересовался брат.

– Вас это удивляет, господин Динальт?

Мекет признал правила негласной игры негромким сухим смехом.

У каждого найдутся секреты, которыми не захочется делиться. Я это понимал. Как и то, что нашей клиентке есть, что скрывать. При других обстоятельствах я счел бы это достойным внимания. Но на фоне мрачного исполина древней Цитадели лейров, все тайные маневры превращались в несущественную мелочь.

Я обернулся и от вида темной крепости, чей остов с воем огибал стремительный ветер, сбился с дыхания. Я и забыл, сколько лет мечтал побродить по лабиринтам здешних коридоров, заглянуть в святая святых, может быть даже отыскать парочку артефактов!.. Кто бы от такого отказался?

Впереди, прямо у основания башни зияла рваная дыра, – вероятно, результат прямого попадания из орудия дальнего боя или чья-то самоубийственная попытка пойти на таран.

Поблизости все еще валялись куски внешней обшивки и арматуры – от совсем мелких до пластов величиной с дюзу «Ртути», – промороженные насквозь и припорошенные снегом. По рваному ободу дыры неровным частоколом шли толстенные стальные прутья, согнувшиеся от удара чудовищной силы, а кое-где оплавившиеся. На несколько мгновений я будто перенесся во времени и во всех красках представил, как происходила бомбежка. Даже в воображении сцена казалась чудовищной и жуткой.

– Что же тут творилось? – негромко проговорила Диана.

– Побоище, – услышал я собственный глухой голос.

– Хватит любоваться пейзажами, – сказал непробиваемый Мекет. – Время не ждет. Катер в той стороне, – он указал налево, где метрах в пятидесяти виднелся, определенно не так уж и давно здесь образовавшийся, снежный бархан.

– Быстро же его засыпало, – заметила Диана.

Задрав голову к неистовому темно-фиолетовому небу, я спросил:

– Тебя это удивляет?

Она не ответила и, обойдя меня, направилась к месту крушения.

– Знаешь, Мозголом, – проговорил братец, переключившись на личный канал. – Если и дальше будешь вести себя по-уродски, то до самой старости проживешь один.

Глянув на него с притворным изумлением, которое, впрочем, нельзя было увидеть из-за шлема, я уточнил:

– То есть, как ты? – И не дожидаясь ответа, пошел за Дианой.

Чем ближе я подходил к разбившемуся судну, тем отчетливее ощущал беспокойство, навеваемое окружением.