Тридцать один. Огневик

– Хоть чему-то ты быстро учишься, черепаха замороженная, – радостно заметил он.

– Второе условие? – прервал его веселье Евлампий.

– Без самодеятельности! Всё делать так, как я скажу!

Я открыл было рот, но вовремя вспомнил про договорённость и молча поднял правую руку.

– Отлично, – сказал хранитель. – Подойди к зеркалу.

Я подчинился. Приблизился к оправе из чёрного дерева на колесиках, и с отвращением посмотрел на своё отражение. Оливье заливисто заржал.

Посмеяться было над чем. Костюм плотно облегал тощее тело.

Штаны больше походили на чулки, а верх даже самые дикие модники не назвали бы мантией. Она едва не лопалась на груди,  но не прикрывала ввалившегося бледного живота.

– На приёме будет фурор, – с трудом выговорил Оливье, потешаясь над костюмом.

– Мастер Оливье! – не выдержал голем.

– Ладно. Мы же на одной цепи, – сдался хранитель. – Положи левую руку на правое плечо, а правую на левое. Три и тащи рукава вниз.

Я потёр, и мантия преобразилась. Штанины вытянулись и расширились.

Рукава удлинились. Верхняя часть костюма стала просторной. Разгладилась, заблестев дорогой тканью.

– Отлично! – обрадовался голем. – Ни в жизнь не скажешь, что жреческая мантия.

– Да, – согласился Оливье. – Подходящий макинтош.

Я не противоречил. Впервые похожу на волшебника.

– Хорош любоваться, – разрушил фантазии Оливье. – Беги на камбуз. Бери только то, что я скажу. Мы им такое приготовим, что они заикаться начнут.

Оторвавшись от зеркала, я поднял правую руку и двинул к выходу.

Тучи на витраже разошлись, оголив тёмную безобразную фигуру, яростно разрывающую чёрную цепь.

Ирина ждала у двери, в нетерпении переступая с ноги на ногу. Увидев меня, она заговорила о нехватке времени, но осеклась.

– Блестяще! – воскликнула она. – Придворные остолбенеют.

– Благодарю, – кивнул я, и, понукаемый големом, поклонился и добавил. – За столь лестный комплимент.

Ирина снова раскраснелась.

– Идёмте. Мы долго возились, следует поторопиться, – вмешался голем.

На кухне я первым делом взял книгу рецептов.

– Из-за болтовни этого вероломного валуна, нам действительно придётся брать синий перец. У меня припрятано немного на верхней полке, между мускатом и имбирем, – скупо заметил Оливье и, задумчиво пожевав губу, прибавил. – Прихвати молоко птицы Рух. Маленький пузырек бери. Куда большой тащишь, ты чего в нём купаться собрался?

– А зачем оно? – прошептал я.

– Темнота, – протянул Оливье.