Тридцать один. Огневик

 – Из молока птицы Рух готовят самое лучшее суфле. Какой прием без суфле?

– Вместо праздничного торта, – догадался я, – Мы ведь с королями не церемонимся!

– Что вы говорите? – уточнила Ирина.

– Простите, госпожа, но его лучше не отвлекать, – вмешался Евлампий. – Он продумывает меню.

– Ой, – всполошилась помощница. – Я хотела задать пару вопросов об убийстве…

– Позже…

– Не отвлекайтесь, – шикнул Оливье. – Нужен розмарин, ветвистый чертополох и корень багульника.

Я сгреб пузырьки с надписями.

– Теперь возьми эссенцию слизи громогласа.

Я чуть не крикнул «кого», но, вовремя вспомнив про договор, поднял левую руку.

– Громоглас – бешеный летающий паук с Ночных островов. Из него бутерброд не приготовишь. Одни кишки, хитин, да лапы, но из прядильной камеры мешают загуститель. А! Всё равно, что людоеду про пользу овощей рассказывать. Запомни, слизь электризуется и очищает самое паршивое пойло.

Я страдальчески поднял левую руку.

– Вы в порядке? – поинтересовалась Ирина.

– Щеночек нервный! – захохотал Оливье. – Забудь про громогласа, умник хвостатый! Тебе рано думать о таких вещах. Сгребай всё, и пошли, а то девчушка волнуется.

– У него спазм, – добавил масла в огонь Евлампий. – У вас неудобные матрасы.

– Это же тюрьма, – пожала плечами помощница.

– Вынужден с вами согласиться, – сказал голем. – До императорской гостиницы ей далеко.

Оливье снова заржал, а Ирина сморщилась. Евлампий говорил настолько серьезно, что принять его изречение за шутку мог только полубезумный хранитель, лишенный тела.

– Ты был прав, заморыш, – продолжая усмехаться, проблеял он. – У валуна нет чувства юмора, но тупит он уморительно.

Я не ответил. Пихнул склянки в сумку и попятился к выходу.

– Разумному существу не нужен юмор, достаточно логики, – напыщенно произнес голем.

Оливье засмеялся ещё громче. Мне хотелось заткнуть уши или даже оглохнуть, лишь бы не слышать ни одного, ни другого.

– Всё готово, – сообщил я.

– Хорошо, – обрадовалась помощница. – Отправляемся!

Я с облегчением вышел с камбуза. Оливье уже успокоился, а голем обиженно молчал, и наступила долгожданная тишина.

Я подошел к трапу и ко мне подкатил железный страж.

– Ирина! – просительно протянул я. – Ему обязательно сидеть у меня на груди? Вдруг костюм прожжет?

– Готовить будет неудобно, – поддержал голем.