Тридцать один. Огневик

Я натянул мантию, и теперь пытался высунуть голову через узкий воротник. Евлампий тоже молчал.

– Болельщики всегда пускают их во время гонок. Они знатно заколдованы и не вредят никому на стадионе, но в моей сумке лежал уловитель магии. Он бы притянул обруч и взорвался, а я бы загорелся, – продолжил хранитель. – Несчастный случай, на крысеныша никто бы не подумал. Вся ответственность на администрации арены.

Оливье ткнул пальцем в появившуюся над воротником шею.

– Вы сгорели точно по плану, – мстительно протянул я, высунув голову из мантии, и поправляя чёрную цепочку.

Хранитель вкуса пробормотал что-то неразборчивое.

– Сгорел, – тоскливо протянул он, – и попал на цепь, тыща горбатых моллюсков!

Оливье захлопал глазами, изумленно разглядывая ошейник. Ударил себя по лбу, закрутился, заскакал и запрыгал, выкрикивая радостные вопли вперемешку с проклятиями.

– Всё из-за цепи! – визжал он.

– Чего это он? – не понял Евлампий.

– Прищемился цепью, – неуверенно предположил я.

Голем покачал головой.

– Он эфемерный.

– Надо снять ошейник, – возбужденно забормотал Оливье, а справившись с собой, добавил. – Как ни противно, валун – прав. Выхода нет. Мы на одной цепи. Я готов помочь нам вернуть символ свободы.

– И с королевским приёмом? – поднажал голем.

– Да, и с обедом тоже, – согласился хранитель. – Репутация крысеныша мне дорога, – он усмехнулся. – Но у меня есть условия.

– Куда без них, – пробормотал я.

– Во-первых. Когда я что-то говорю, ты должен отвечать, заморыш.

– Ага, и меня отправят в лечебницу для сумасшедших, – я пожал плечами, – это не повредит моей репутации?

– Не мели чушь! Отвечать можно по-разному, – твердо сказал хранитель. – Если тебе понятно, поднимаешь правую руку. Если надо пояснить, то левую. Ага?

Я кивнул.

– Нет, заморыш, подними руку, – заорал Оливье.

– Больше ничего поднять не надо? – рассвирепел я.

– Как хочешь, – обиженно пропищал хранитель.

– Люсьен! – вмешался Евлампий.

– Да! – закричал я.

– Прекрати! Без него тебе королевский обед не приготовить.

Сцепив зубы, я прорычал неблагозвучное ругательство. Досчитал до десяти и молча поднял правую руку.

– Отдрессирую, – усмехнулся Оливье, – Еще сделаю из этого недоделанного тролля – морского волка.

– Я оборотень, – обиделся я.

– Ты олень в тесте, понятно? – категорично заявил хранитель.

Стиснув челюсть, я поднял правую руку, Оливье довольно рассмеялся.