Тридцать один. Огневик

Пришлось соорудить целую башню из стола и стульев, чтобы дотянуться. А когда достал, он рассыпался, – хранитель вздохнул. – Я расстроился и с досады махнул рукой. Не удержался и…

– И что? – страдальчески спросил Евлампий.

– Упал, – пожаловался Оливье.

– Не перебивай его! – зашипел я.

И голем кротко потупился.

– Во-во, – бросил хранитель и продолжил. – Я шлепнулся на дряхлые доски и провалился в подвал. Там пахло затхлой листвой и сыростью. Пока выползал, в кромешной тьме наткнулся на ларец, – он сделал эффектную паузу.

Он ожидающе посмотрел на нас.

– С каким знаком? – послушно спросил я.

– Солнце встающее над волнами! – торжественно провозгласил Оливье.

– Символ свободы, – подтвердил Евлампий.

– Откуда вы всё знаете? – не выдержал я.

– Каждый школьник знает, – заметил голем. – Этот знак стал символом свободы во время вторжения поглотителей.

Не знаю, где они учились. Видать оборотней в школы всезнаек не берут.

– Сомневаюсь, – проговорил я вслух.

– Сейчас не время для дискуссий, – уверенно произнес Евлампий.

– Согласен с булыжником, тебе лучше заткнуться, заморыш! – ухмыляясь, шикнул Оливье.

Я со стоном закрыл лицо руками, чтобы не заорать. Если они объединятся, я рехнусь.

– Я не это имел в виду, – измученно пробормотал голем, и добавил, обращаясь к хранителю. – Пожалуйста, расскажите про ларец?

– Пусть он попросит, – насмешливо велел Оливье.

Я стиснул зубы.

– Давай, Люсьен. Что ты как маленький? – заюлил Евлампий.

– Расскажите, пожалуйста, – процедил я, не опуская рук от лица.

– Сойдет, – смилостивился хранитель вкуса. – Ларец грубо вырезанный, не обработанный, но с такой кучей заклятий, что я не рискнул отпирать.

– Вы его не открыли? – вскрикнул я.

– Нет. Забрал и вернулся на корабль.

– А потом?

– Тоже.

– Что? – закричал я.

– Не открывал, – ответил Оливье.

– Так вы не видели артефакт? – уточнил Евлампий.

– Нет, на кой лихтер он мне сдался, – отмахнулся хранитель вкуса.

– Не может быть, – пробормотал я, и сполз по двери на пол.

Сил не осталось. Я снова закрыл лицо руками. Он сумасшедший! Зачем мы вообще с ним разговариваем?

– С чего вы взяли, что он там был? – срывающимся голосом спросил голем.

– Чернокнижник подтвердил, – обиделся хранитель.

– Черный Эрлик? – удивился я.

– Хватит переспрашивать. Ты меня бесишь, крабий корм! – отрезал Оливье.

– Надо вернуть его, – строго сказал Евлампий.