Тридцать один. Огневик

– Забрать у Эрлика символ свободы? Ты шутишь? – хранитель вкуса сделал удивленные глаза. – Нет, серьезно. Ты серьезно?

– Он не умеет шутить, – заметил я.

Оливье перестал дурачиться и, хлопнув меня по плечу, уточнил:

– Ты тоже хочешь забрать символ свободы у Эрлика?

Я кивнул.

– Вы отдали его в залог, значит, артефакт можно вернуть, расплатившись с чернокнижником, – подтвердил голем.

Я снова опустил голову, в знак согласия. Понимаю, это безумие, надеяться отобрать артефакт у самого знаменитого чёрного мага – безумное безумие, но что остаётся.

– Да-а-а-а, – протянул Оливье. – Я конечно связался с Эрликом в тот вечер, когда камень объединял нас, и договорился, чтобы он вернул символ свободы… – и заорал, – но вы меня убили! Соглашение аннулировано, – и сдавленно добавил, – чтобы чернокнижник снюхался с оборотнем? Ничего скудоумнее не слыхал.

– Есть другой вариант? – уточнил Евлампий.

– Какой, к поглотителям, другой? Это не вариант, а бред пьяных орков. Прикинь, что он с вами сделает?

– С нами, – поправил голем.

– Точно. С нами, – согласился хранитель и, повысив голос, категорично выпалил. – Я против такого абордажа!

– Вы хотите болтаться на моей шее до конца своих дней? – поинтересовался я.

– Твоих, – исправил Оливье.

Я вздохнул. Собрался с силами и разборчиво повторил.

– Вы хотите болтаться на моей шее до конца моих дней?

– Нет, – отрезал он. – Но, если ты попрёшься к Эрлику, конец наступит очень быстро.

– Чем всю жизнь таскаться с вами на шее, пусть уж наступает поскорее, – проворчал я.

– Не ной, юнга, штиль не вечен, – разозлился хранитель.

– Вы ещё долго? – спросила из-за двери Ирина. – Нельзя опаздывать ко двору! Тем более заключенным.

– Почти собрались, – прокричал Евлампий. – Фасон выбирали.

– Нас этим фасоном… – брякнула помощница, но не договорила и прикрикнула: – Поторопитесь!

Я встал, озираясь.

– Нам надо одеться.

– Не нам, а тебе, – вставил голем.

Кроме как меня поправлять, им что, заняться больше нечем?

– Боюсь, мне по размеру ничего не подойдет, – протянул я.

– Открывай, – разрешил Оливье. – Ты посредственный, ленивый, медлительный тугодумный орк… но везучий, как тысяча кормчих! – он хлопнул меня по шее.

Тот ещё комплимент, но затевать новый спор я не стал. Мимоходом глянув на тёмные непроглядные тучи на витраже над столом, распахнул дверцу и заглянул в шкаф. На вешалках, в рядок висели одинаковые зеленые камзолы.