Заговорщики

Все мои братья и сёстры, а было их почти как звёзд на небе, пали жертвами вероломного предательства и хитрых заговоров.

– А вам, что ли, посчастливилось выжить?

– Боюсь, лорд Фортуна, я не верю в удачу.

– А зря, удача, знаете ли, не любит тех, кто в неё не верит!

– В наших краях, – взял слово лорд Харани, наконец-то отодвинув блюдо с мясом, – родиться в тени – уже удача.

– А у нас счастливчики рождаются с яблоком в зубах! – посмеялся лорд Мессис.

– Так или иначе, господа, – заговорил король и вновь поднял кубок, – здесь вы можете наедаться досыта и даже больше.

Выпьем же за наши богато уставленные столы!

Лорд Харани воздержался, но остальные выпили. И тут король вдруг неестественно выгнулся, побагровел и под его мантией звучно булькнуло. Мистер Холидей тотчас же поспешил сменить горшок, пока смрад не распространился по залу.

Тяготы долга

Когда празднество наконец-то подошло к концу, и церемониймейстер вместе с камерарием проводили всех гостей в предоставленные покои, а король уснул прямо за столом, мистер Холидей смог вернуться в свою просторную, богато обставленную комнату.

По личному настоянию короля эти покои были лишь чуть меньше его собственных и обустроены с лишь чуть более скромным размахом. Но Холидея, весь вечер менявшего горшки под благородной задницей, это нисколько не радовало. Он упал тяжёлым телом на многочисленные подушки – в голове всё ещё звучал гул празднества, а спина безутешно ныла от натуги, вызванной перетаскиванием столов и скамеек.

«Не так страшно для человека, недавно разменявшего шестой десяток», – решил про себя мистер Холидей.

Подумать только – шестой десяток! Всего лишь шестой десяток. А ведь он только что разменял третий, когда король пришёл к власти, был никому не нужен и практически побирался, и тогда-то, тогда-то его и взяли слугой к пожилому церемониймейстеру. Холидей, тогда ещё совсем не мистер, а просто Холидей, был несказанно рад оказанной чести, выслуживался как мог, прибегал по первому зову и с большим уважением относился к королю.

Ах, как давно это было!

Терпя боли в голове и спине, он всё сильнее погружался в пучину ностальгии, в счастливые моменты своей юности, когда первый человек королевства ещё не гадил под себя на глазах сотен гостей. Унижение, что церемониймейстер испытывал по несколько раз за каждый пир, сказывалось на нём хуже любой боли.