Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

Ждите от меня уведомлений и пока не предпринимайте ровно ничего. Понимаете? Ровно ничего.

Я в роли пособника преступления

Я только что приехал после посещения больных и успел переодеться, как ко мне вошел мой знаменитый друг.

– Держу пари, что-нибудь новое, загадочно-необыкновенное? – шумно приветствовал я его. Лицо Путилина было угрюмо-сосредоточенное.

– Ты не ошибся. Важно – новое. И новизна заключается в том, что сегодня я приехал к тебе не как ближний друг-приятель, а скорее, как следователь-допросчик.

Я громко расхохотался, почуяв в этом один из тех бесчисленных шутливых трюков, на какие был таким большим мастером Путилин.

– Ого! В качестве кого же ты желаешь меня допрашивать: в качестве обвиняемого или в качестве свидетеля?..

– Скорее, в качестве первого… – невозмутимо ответил Путилин. – Ты не смейся и не воображай, что я шучу. Я говорю вполне серьезно.

Было в интонации моего друга нечто такое, что я сразу понял, что он действительно не шутит, а говорит правду. Глубоко заинтересованный, я выжидательно уставился на него.

– Скажи, пожалуйста, ты хорошо знаешь и помнишь всех своих больных, которых лечишь?

– Ну разумеется. Хотя их у меня порядочное количество, но я знаю и помню всех. Да, наконец, у меня есть мой помощник – записная книжка, в которую я заношу все, что касается их.

– Отлично. В таком случае ты должен знать и больную девицу Приселову?

– Ну конечно! – вырвалось у меня. – Вот уже две недели, что я лечу эту бедную прелестную молодую девушку.

– Положим, не бедную, а очень богатую, – бросил вскользь Путилин.

– В общих словах?

– Нет, пожалуйста, точный диагноз.

– Изволь. У нее припадки histeriae magnae, то есть большой истерии.

– На почве чего?

– Ну, голубчик, тут причин немало. Прежде всего и главное – наследственность. Как сообщил мне ее дядя, весьма почтенный человек, его брат, то есть ее отец, страдал острой формой алкоголизма и последствиями тяжелой благоприобретенной болезни.

– Мне очень бы хотелось видеть эту сиротку-миллионершу… – задумчиво произнес Путилин. – Болеe того, мне это необходимо. Поэтому ты должен, доктор, устроить вот что: ты повезешь меня в дом господина Приселова и представишь меня в качестве профессора-невропатолога, которого пригласил для консультации.

Я не без удивления задал вопрос Путилину:

– Признаюсь, ты меня удивляешь… Для чего тебе это надо, Иван Дмитриевич?

– Кто знает… – улыбнулся он.